Впрочем, не туда ее понесло. Сейчас ночь, подруг она спровадила наверх и гость в ее полном распоряжении. Еще держится, пьет неохотно, в декольте старается не смотреть, но ей известна цена такого мужского кокетства. Ее всегда влекло к мужчинам с «изюминкой», но художников среди них пока не было, — несколько хипповатых «мухинцев» в юности не в счет. И она бы охотно поработала его моделью, дабы подсластить искателю приключений участь.
Да, знал бы он, куда забрел! Пока он не видел ни бассейн, в котором витал густой запах черемухи, ни ее спальню с бельем цвета молочного шоколада и сандаловой курильницей, ни сауну с дымчатыми зеркалами. В этих райских уголках каждый звук, цвет и нотка запаха давили на мозг, окутывая пеленой удовольствия будто милосердным наркозом.
Она положила ладонь на стол, почти вплотную к его кисти, и заметила, что руки у парня вполне мужские — аккуратные, но крепкие, жилистые и явно знакомые с физическим трудом.
— Знаете, я всегда думала, что руки художника тонкие и изящные, а ваши сильные и мужественные, словно у лесоруба, — сказала она.
— У вас неверное мнение о художниках, — улыбнулся финн. — Это тоже тяжелая работа, мозоли и, как это говорится… соленый пот. Мне доводилось не только писать картины, но и расписывать потолки, и собирать инсталляции, и самому оформлять выставки. Впрочем, я умею и колоть дрова, и складывать печи, и даже отделывать мебель. Муза, увы, не может все сделать за нас!
— Тогда предлагаю выпить за искусство и за ваше блестящее будущее, — промолвила хозяйка и протянула ему бокал. — В Питере вашей музе будет где разгуляться, это один из самых таинственных городов не только у нас, но и в мире.
— Совершенно верно! Я приезжаю сюда каждый год и всегда удивляюсь, в какой атмосфере вы живете. Во время белых ночей на улицах так тихо и безмятежно, будто посреди дня все жители куда-то исчезли, как в книгах Брэдбери, и остался только запах сирени и речной воды. Апокалипсис в акварельных тонах, так сказать…
— О, прекрасное название для будущей выставки! Это вы еще не видели окраин и спальных районов, — тут она шутливо сверкнула темными глазами. Вон как соловьем разлился! Да уж, показать бы ему черное от заводских труб небо, парадные, по которым бегают крысы, зеленые пруды под жирной пленкой, ларьки с дегтярным «кофе» и беляшами на машинном масле. Тот настоящий таинственный Питер, из которого она пятнадцать лет назад бежала в нынешнее зазеркалье.
2011 г., Зеленогорск
— Опять летом ударит пекло, — хмуро приговаривал сутулый мужчина лет пятидесяти, прикуривая папиросу легендарной советской марки. — Это всегда бывает, Илья, после таких снежных зим. Сейчас на залив любо-дорого глядеть, а летом только пыль и гарь…