Имение Картаполовых.
За обеденным столом сидели двое: Картаполов Евгений Фёдорович и его сын Михаил. Евгений Фёдорович нервно пил коньяк, с отвращением глядя, как сынуля роняет на штаны красную икру, не сумев донести её до рта. Сынуля же старался побыстрее насытиться и убежать в свою комнату. Больно гнетущая атмосфера воцарилась между ним и отцом после того, как Евгения Фёдоровича покусали осы.
— Ну и как дела? — бросил Евгений Фёдорович, глядя на сына через бокал.
Стекло растянуло отражение отпрыска, превратив того в толстого карлика. Евгений Фёдорович улыбнулся от мысли, что в этом искажении и заключён истинный образ рыжего гадёныша. Вот он, никчёмный жирный коротышка.
— Нормально, — буркнул Михаил, запихивая в рот чесночную булочку.
— Чего ты там мямлишь? Подними глаза, когда я с тобой разговариваю, — рыкнул отец и залпом опрокинул рюмку.
— Пап, всё хорошо. Завтра еду в академию магии. А больше никаких дел у меня и нет, — протараторил Картаполов младший, с опаской косясь на родителя.
— Значит, никаких дел нет. Понятно, — тяжело поднявшись со стула, Евгений Фёдорович налил себе коньяка и пошёл вокруг стола, отбивая каждый шаг. — А слышал ли ты о том, что Дубровский выплатил четыреста тысяч долга Клещёву?
— Ну да, слышал. Значит, и нам скоро вернёт. Верно?
— Неверно. Это значит только то, что он Клещёва уважает больше, чем нас. А ты сидишь тут и жрёшь, пока эта тварь тратит мои деньги! — холодно отчеканил он и раздавил сына взглядом.
— Пап, да скоро отдаст. Четыре месяца всего осталось. А потом…
— Никаких потом. Этот щенок прямо сейчас строит санаторий ценой в десятки миллионов рублей на берегу Байкала. А ещё он основал фармацевтическую компанию «Чистая дубрава». Слышал о такой? — процедил сквозь сжатые от злости зубы Картаполов, остановившись за спиной Михаила.
— Разумеется, слышал. Говорят, он сдружился с Панфиловым, и поэтому…
— Поэтому ты сидишь тут и жрёшь, вместо того чтобы размазать его? — окончательно взорвался Евгений Фёдорович и, схватив отпрыска за волосы, утопил его лицо в салате. — Я уничтожил его семью, разрушил предприятие, и как ты думаешь, что сделает этот щенок, если сумеет встать с колен? — Михаил неуклюже размахивал руками, пытаясь подняться, но хватка отца была крепка. — А я тебе скажу, сынок. Первое, что он сделает — так это придёт за моей головой. А если это случится, то ты, сучонок, сдохнешь первым.
Из руки Евгения Фёдоровича хлынул поток маны, создавая в голове сына магический тромб.