И сердце гулко барабанит по ребрам как ливень. Уши закладывает, но только слышу голос Костика, который все еще предупреждает Аверина.
А Саша… Почему ни слова не говорит про Сашу?
– Я сейчас приеду. И… позвоню отцу.
Исаев сбрасывает звонок и напарывается на мой говорящий взгляд. Я беззвучно плачу от охватившего меня страха.
– Что случилось, Кость?
Исаев молча хватает меня за руку и, ни с кем не попрощавшись, мы выходим из ресторана. До машины практически бежим. Я в панике и абсолютном неведении. Что может быть хуже? А при взгляде на Костю так страшные мысли приходят, что зажмуриться хочется и исчезнуть.
– Случился пиздец, Ален, – ответил Костя, который почти не ругается.
Три года спустя…
Алена.
Скручиваю ватманы с готовым проектом в тубус и иду к машине. Солнце сегодня печет, хотя на календаре только апрель.
Подъезжая к кафе, уже замечаю рыжую макушку Сашки. Она успела припарковаться и сейчас идет к входу.
Быстро ставлю машину на сигнализацию и догоняю Шурку.
В нашем любимом кафе полно людей, еле удается протиснуться к свободному столику.
Мы не виделись несколько недель. Я постоянно в учебе, Сашка… у нее своя история.
– Мне кажется, ты похудела? – спрашивает и хмурит брови.
Опускаю взгляд на бедра, и они теперь видятся мне и правда худыми.
– Это все нервное, – резко сажусь на стул и хватаю меню со стола.
Сердце как больное стучит внутри от переживаний. Так хочется пожаловаться Сашке, но и не знаю, с чего начать. Стоило мысленно сформулировать проблему, так она мне показалась смешной, незначительной.
Как-то и стыдно таким делиться.
– И что у тебя случилось?
Закусываю губу, взглядом линии на столе черчу.
Хоть бы знак какой увидеть? Измучилась вся.
– Ну?
– Костя, – коротко отвечаю и прикрываю глаза.
Вспоминаю вчерашний секс, и тело рассыпается от удовольствия как мозаика. Мышцы привычно сжимаются, а кожа шеи и груди начинает гореть и алеть.
– И что Исаев? Только не говори, что вы поссорились?
– Боже, нет.
Мы с Костей вообще редко ссоримся. Точнее, он со мной. А когда я думаю, что мы поссорились и смертельно на него обижена, Исаев оказывается вообще не в курсе.
– А что тогда?
Набираю воздуха в легкие, решаясь высказать все близкой подруге, потому что молчать уже невыносимо.
– Мы три года вместе. Три, Саша! А этот дурак даже не собирается делать мне предложение!
Дышу часто, будто пробежала стометровку. Ставлю пятерку, что глаза мои горят, а щеки краснее помидора.
Шура изо всех сил пытается скрыть улыбку, которая так и рвется. Уголки ее губ хотят взлететь вверх, но она сдерживается и даже на меня не смотрит. Засранка!