А если он вообще не думает о том, чтобы жениться? Я же… уйти буду должна…
Из мыслей выдергивает телефон. Уже знаю, кто звонит. Исаев как будильник, предупреждает, что задерживается с работы в одно и то же время.
На экране высвечивается наша фотография. Мы первый раз поехали вдвоем к морю. Костя тут улыбается. Его улыбка это вообще такая редкая вещь, что не каждому суждено ее увидеть.
– Да, Костя?
– Привет, – Исаев волнуется. Чувствую эти вибрации, которые в позвоночник встраиваются как батарейки у игрушки, и все косточки в теле гудеть начинают.
– Ты на работе?
– … да. Слушай. Мне Олег звонил. Ты можешь приехать сейчас домой? Это важно.
– Странно. Мне папа не звонил.
– Сказал, что ты была недоступна.
– Ну, хорошо.
Костя.
– А если она скажет “нет”? – вишу на телефоне с Радовым уже какую минуту. Мне жарко, душно, не хватает сил и терпения все это вывозить.
– Ну так заставь передумать!
Сейчас один из тех моментов, когда хочется курить. Захватить сигарету зубами, вгрызться в табак и с силой втянуть в себя ядовитые пары. Может, волнение уйдет, хоть на мгновение.
– Слушай, Костян, Аленка тебя любит, ты любишь ее. Чего ты еще боишься? Уверен, она уже твою фамилию примеряет.
Усмехаюсь и нервно подергиваюсь.
Если бы я знал, что буду так переживать, отменил бы на хрен этот вечер с Ольшанскими и повел бы Аленку в обычный ресторан. А я хотел, блин, как положено.
Захожу в дом Олега. Нина суетится на кухне, когда еду на стол я заказал из ресторана. Мне кажется, она единственный человек, который рад за меня.
А вот хозяин дома меня недолюбливает. Это все с тех пор, как он застал нас с Аленкой в ее съемной квартире. Я понимаю, что если бы я увидел полуголую дочь в одном помещении с голым мужиком, тоже бы невзлюбил этого смертника.
Кольцо в нагрудном кармане жжется, меня даже не спасает бархатная коробочка. Постоянно ухожу за угол и проверяю. Почему-то боюсь потерять, когда я в жизни ничего не терял.
– Волнуешься? – Олег подкрадывается сзади и пугает.
Поджимаю губы. Мне не хочется казаться трусом, но и признаваться не спешу. А я реально волнуюсь. И это состояние ожидания только усиливает волнение.
– Ты же понимаешь, что она может не согласиться? Три года тянул… – Ольшанский словно знает, куда бить. И бьет ведь. Так сильно и даже не целясь.
– Но свое согласие же вы дали.
– Я заранее, – довольно грубо отвечает и уходит.
Я дурак. Сначала, как полагается, к Олегу поехал и сказал, что жениться на Аленке хочу. Он долго измывал меня вопросами, но потом, скрепя сердце, дал добро.
Аленка приезжает спустя полчаса. Видно, ехала быстро, за это влетит потом. Она права год назад получила, но ездит не так хорошо, как хотелось бы. Только сама Ольшанская думает иначе.