Звягинцев видел их страдания, и это причиняло ему боль. Он понимал, что его благие намерения оборачиваются для них мучениями. Но мысль о том, что он может потерпеть поражение, что его миссия может провалиться из-за такой, казалось бы, простой задачи, была невыносимой. Сергей продолжал работать, несмотря на усталость и на насмешки сестер, которые теперь, казалось, следили за ним с еще большим удовольствием. Но ничего хорошего из этого не выходило. Его снегоступы оставались грубыми, неудобными и совершенно непригодными для маленьких, хрупких существ.
Дни, словно осенние листья, сорванные ветром, пролетали стремительно. Сергей, продолжал эксперименты с крысами, но и о «скорпионах» не забывал. Эти грозные орудия, словно предвестники грядущей бури, мастерили три сестры в соседнем с кузницей помещении. Сергей, время от времени, наведывался к ним, чтобы оценить продвижение работы и, при необходимости, поделиться советом. В отличие от тех двух надсмотрщиц, чьи насмешки, казалось, звенели эхом в каждом коридоре Храма, эти сестры не позволяли себе ни единого колкого слова, внимательно прислушиваясь к каждому замечанию Звягинцева.
Однажды, поддавшись внезапному порыву, Сергей рискнул заглянуть в их разум. Его ментальные способности, пока еще слабые и неустойчивые, позволяли лишь мельком коснуться чужих мыслей, словно подсмотреть в замочную скважину. То, что он увидел, повергло его в ледяной ужас. Там, за стеной молчания, клубилось лишь презрение к его жалкой персоне, к этому чужаку, возомнившему себя инженером и магом. Но это было лишь верхушкой айсберга. Гораздо глубже, в самых темных уголках их сознания, таилась лютая, всепоглощающая ненависть ко всем мужчинам. Ненависть, пропитанная горечью утрат, болью предательства и жаждой мести. Он увидел обрывки воспоминаний: жестокие отцы, лицемерные женихи, властные маги, порабощающие женщин своей волей. В их глазах все мужчины были виновны, и Сергей, как представитель этого проклятого рода, не заслуживал ничего, кроме презрения и уничтожения. Это открытие заставило его содрогнуться. Он понял, что имеет дело не просто с исполнительными мастерицами, а с фанатичками, одержимыми идеей и готовыми на все ради ее достижения.
Встревоженный открытием, сделанным в сознании сестер-мастериц, Сергей решил проверить и тех двух надсмотрщиц, что неотступно следовали за ним по пятам. В сознании первой надсмотрщицы, молодой и дерзкой, он увидел ту же ненависть к мужчинам, что и у мастериц, но словно разбавленную водой. Она была менее яростной, более поверхностной. Презрение к Сергею, как к пленнику и чужаку, сочеталось с легким любопытством и желанием развлечься. В ее мыслях мелькали образы красивых нарядов, танцев и тайных встреч с каким-нибудь молодым человеком. Она мечтала о свободе, о любви, о жизни, полной удовольствий, но эти мечты были мимолетными и неглубокими. Что она тут делала, Звягинцеву было непонятно, причина попадания в Храм не была явно открыта в ее мыслях, а копать глубоко он не рискнул, боясь разоблачения.