За работой Сергея наблюдали те две сестры, что караулили его в дверях кузницы. Они перешептывались, прикрывая рты ладонями, и в их глазах плясали насмешливые огоньки. Сергей, краем уха услышав их хихиканье, нахмурился, но сделал вид, что не замечает. Он был слишком поглощен своей задачей, чтобы придавать значение подобным мелочам.
Потом сестры повели Звегинцева в лабораторию. Они молчали, но в их молчаливом сопровождении, казалось, таилась незримая насмешка над его трудами, предчувствием неудачи.
Испытание на крысах провалилось с треском. Сергей осторожно попытался надеть одно из своих творений на лапку Рыжей. Проволочная петля оказалась слишком жесткой и неудобной, крыса тут же попыталась ее стряхнуть, а деревянная пластина, вместо того чтобы распределить вес, лишь мешала ей двигаться. Рыжая, возмущенная таким обращением, издала пронзительный писк и попыталась укусить Сергея. Другие крысы, наблюдавшие за этим представлением из своих клеток, настороженно прижимали уши. Сергей с досадой снял снегоступ. «Это не годится, — пробормотал он, разглядывая свое неудачное творение. — Слишком грубо, слишком неудобно. Они скорее станут для них обузой, чем помощью». Разочарование охватило Звягинцева, но он знал, что отступать нельзя. Сестры, воспользовавшись моментом, залились громким смехом, прежде чем скрыться за дверью, оставив Сергея наедине с его провалом.
Неудача, однако, не сломила дух Сергея. Напротив, произошедшее лишь раззадорили его, подстегнув к новым попыткам. Он возвращался к своей работе с удвоенной энергией, словно каждый провал был лишь ступенькой на пути к неизбежному успеху. Сергей снова и снова отправлялся в кузницу, где Карвиола продолжала свою неумолимую работу, а он вновь брался за дерево и проволоку.
Звягинцев экспериментировал с разными породами дерева, пытаясь найти идеальное сочетание легкости и прочности. Он пробовал сгибать проволоку под разными углами, добавлять новые элементы, пытаясь создать более гибкие и надежные крепления. Сергей даже пытался использовать тонкие полоски кожи, вырезанные из старой перчатки, чтобы сделать ремешки более мягкими и удобными для крысиных лапок.
Но каждый раз результат был одинаково разочаровывающим. То деревянные пластины трескались при малейшем давлении, то проволочные петли оказывались слишком грубыми и травмировали нежные лапки. Крысы, словно чувствуя его отчаяние, становились все более нервными и агрессивными. Рыжая, обычно самая спокойная, теперь шипела и пыталась укусить при малейшем приближении Сергея с его изобретениями. Пискунья, наоборот, забивалась в самый дальний угол клетки, дрожа от страха.