В памяти Звягинцева всплыли сюрреалистичные картины прошлого: он, пленник и чужак, обучает Великую Мать азам русского языка и премудростям работы на компьютере. Тогда это казалось выживанием, теперь — роковой ошибкой. Теоретически, она выжала из него достаточно, чтобы двигаться дальше самостоятельно. Но на практике? На практике на освоение всех знаний, хранящихся на ноутбуке, сестрам потребовались бы десятилетия.
Сергей мог бы стать ее проводником, живым ключом к тайнам затерявшейся среди параллельных миров человеческой цивилизации. А его внезапно пробудившийся магический дар — необузданный и пугающий — мог вознести Храм на недосягаемую высоту. Но для Великой Матери всё это не имело значения. Несмотря на неоценимые услуги, оказанные Сестринству, в её глазах он оставался лишь «грязным самцом» — ничтожным рабом, чей удел — пресмыкаться, чье имя — пыль на подошвах её туфлей. И теперь, когда Звягинцев посмел поднять голову и начать свою игру, Мать предпочла уничтожить инструмент, который стал слишком острым.
Ксанта подалась вперед, её глаза в фиолетовом свете светильника казались двумя бездонными колодцами.
— Ты должен понять природу Великого Огня, — прошептала она, и её голос дрожал от сдерживаемого волнения. — Это бьющееся сердце нашего Храма, древняя и капризная сила. Ты обязан приручить его магию, подчинить её себе, пока не стало слишком поздно. Я рискну всем, чтобы помочь тебе… но взамен я хочу знать правду.
Она замерла, вглядываясь в его лицо, словно пытаясь отыскать там ответ на свой главный страх.
— Скажи мне, Сергей… ты и в самом деле Тот Самый? Ты действительно Избранный?
Сергей не торопился. В Келье Безмолвия время текло иначе — оно застывало тяжелыми каплями, как смола на стволе векового дерева. Он чувствовал на себе взгляд Ксанты — умоляющий, жадный, полный того самого суеверного ужаса, который он сам в ней и поселил.
«Правда? — эхом отозвалось в его голове. — Какая именно, Ксанта? Та, что я — молодой ученый, заброшенный сюда квантовозапуганными частицами, рожденными в коллайдере? Или та, что я — единственный в этом мире человек, понимающий, что ваше „божество“ требует планового техобслуживания и замены фильтров?»
Звягинцев смотрел на танцующее фиолетовое пламя, и в его мозгу, привыкшем к логическим схемам, выстраивался алгоритм. Если он скажет «нет» — её мир рухнет. Она увидит в нем обманщика, и страх перед Великой Матерью перевесит её любопытство. Если он скажет «да» — он окончательно свяжет себя узами пророчества, которые могут стать удавкой.
«Ложь ли это?» — эхом отозвалось в его голове.