Сергея грубо рывком поволокли прочь. Пальцы конвоирш впились в предплечья железной хваткой. Его тащили волоком; подошвы сапог бессильно скребли по холодному камню храмовых коридоров, а мимо мелькали бесконечные анфилады и безмолвные лики статуй. Внутри Сергея закипела неконтролируемая вспышка протеста. Гнев, копившийся всё это время, требовал выхода.
Когда одна из сестер, раздраженная его сопротивлением, с силой всадила тяжелый носок сапога ему в бок, сознание Сергея вспыхнуло красным. В инстинктивном порыве, не отдавая себе отчета в последствиях, он выплеснул всё свое напряжение наружу.
Это была не просто мысль — это была сокрушительная волна ментальной энергии, сырой и яростной. Сестра, только что ударившая его, вдруг осеклась, выпустила его плечо и сдавленно вскрикнула. Она рухнула на колени, обхватив голову руками, словно в её череп вогнали раскаленный штырь. Вторая стражница замерла, её глаза расширились от суеверного ужаса, в них отразилось непонимание того, как этот безоружный человек смог ударить, не касаясь.
Но расплата за ментальный выброс пришла мгновенно.
Резкая, ослепляющая боль пронзила голову Сергея, пройдя от самого темени до подбородка, будто мозг раскололи топором. Зрение затянуло белесой пеленой, мир вокруг накренился и рухнул в бездонную черноту.
Очнулся он от ритмичных ударов. Темнота перед глазами сменилась мутными вспышками боли. Он лежал на холодном полу, а сестры с каким-то методичным, почти экстатическим наслаждением избивали его. Тяжелые сапоги раз за разом обрушивались на ребра, бедра, живот. Один удар пришелся в лицо, во рту тут же разлился металлический привкус крови, а голова мотнулась, ударившись о камень. Мир сузился до звука глухих ударов и собственного хриплого дыхания, тонущего в равнодушии храмовых стен.
Избиение прекратилось так же внезапно, как и началось. Сестры, очевидно, получили сигнал или просто удовлетворили первичный гнев. Одна из них, та, что ранее вскрикнула от ментального удара, теперь смотрела на Сергея с нескрываемой, торжествующей ненавистью.
— Хватит. Мать сказала: плетей. Значит, тащим его в пыточную.
Она схватила Сергея за волосы, грубо дернув голову вверх. Перед глазами всё плыло, но он успел заметить, что его рот полон крови, а дыхание стало поверхностным и рваным.
— Вниз, еретик. Посмотрим, как твой «прогресс» будет работать под кнутом.
Его снова поволокли, но теперь более целенаправленно. Боль была всепоглощающей, каждый рывок отзывался острой вспышкой в сломанных, как он подозревал, ребрах. Они миновали еще несколько анфилад, и воздух вокруг стал меняться: он стал тяжелым, затхлым, с металлическим привкусом и едва уловимым запахом пота.