«…О Господи Боже мой, удостой. Чтобы не меня утешали, но я утешал. Чтобы не меня понимали, но я других понимал. Чтобы не меня любили, но чтобы я других любил…»
— С каких это пор слова человека, которого зовут Отшельником, стали законом этих земель? — заговорил один из людей Стандхафта, тот, кого, кажется, представили как Бравёра. — И язык-то свой попридержи, дворф. Менее понимающий лорд укоротил бы тебя ещё сильнее за такой тон.
Берг рассмеялся.
Это не был добродушный смешок и даже не проявление веселья; это был тёмный, медленный звук, который я уже слышал прежде, почти столетие назад, когда сражался плечом к плечу с этим дворфом.
— Да неужто? — краем глаза я увидел, как он встал с топором в руке быстрее, чем можно было моргнуть. — Так пусть твой лорд попробует, а? Посмотрим, чем это для него кончится.
Какофония движений – все начали смещаться, подниматься, готовиться…
Легче не становилось. Молитва не даровала покоя. Но она помогла мне отвести внимание достаточно надолго, чтобы мерцающая убийственная ярость стала более управляемой.
«Ибо отдавая, мы получаем; забывая о себе – находим; прощая – обретаем прощение; умирая – воскресаем к жизни вечной…»
— Довольно.
Именно мой голос каким-то образом прорезал сразу несколько оскорблений, уже готовых сорваться с языков лейтенантов Стандхафта; голос мой оказался громче вынутой стали, громче звона стекла от флаконов, которые Хексе извлекла из мантии.
Это меня удивило. В какой-то мере, каким-то образом, я не ожидал, что меня услышат.
И в одно мгновение я оказался в самом центре всеобщего внимания.
— Сейчас не время грызться между собой. Каждый собравшийся здесь бесценен для нашей победы, — произнёс я простую истину, встречаясь взглядом с лордом. — Боюсь, это разногласие словами нам не разрешить. Лорд Стандхафт, берите своих людей и ведите эту битву так, как считаете нужным. По правде говоря, если вы сумеете выиграть нам хотя бы несколько лишних часов, мы, вероятно, сможем эвакуировать больше людей и лучше подготовить оборону; это будет бесценно… но если вы примете этот бой, ваши люди и вы сами, скорее всего, погибнете, — я сказал это просто, и каждое слово, несмотря на кипящую во мне ярость, несмотря на то, что в глубине души мне хотелось разорвать этого человека на части, было искренним. — Поэтому прошу, умоляю вас, не делайте этого. У меня есть план, как справиться с Аурой, Высшим Демоном, но, пока вы не поклянётесь отказаться от этого безумия… я не могу раскрыть его вам, иначе рискую, что она узнает о нём, если вы будете захвачены.