Жена умерла ещё четыре года назад. Рак… Долго, бедная, мучилась. Сын выбрал службу, решил пойти по моим стопам. Ведь я до того, как уйти в педагогику, тоже хлебнул окопных запахов.
Да уже нет и сына… Погиб он, защищая интересы умирающей Родины, окраины которой полыхали в огне и утопали в крови. Погиб и даже не оставил после себя хотя бы внуков. А невестка… так она уже замужем. Так чего меня, старого человека, пугать?
Я зашёл в свой кабинет. Большую часть своей жизни я преподавал историю и географию. Хотя приходилось даже подменять и по физике, и по математике.
Право еще преподавал как-то в университете. Но высшие учебные заведения мне не нравились. Куда больше по душе было наблюдать за взрослением людей.
Взглянул в окно. К школе подъехали две машины: новомодный мeрседес и ещё одна иномарка. Не успеваю их изучать. С жигулями было проще. Там и считать нужно только до девяти.
— Быстро вы, — сказал я, направляясь на выход.
Остановившись перед покосившейся дверью, я взглянул на свой кабинет. Вся школа или не вся, но свой кабинет я отремонтирую за собственные деньги. И тогда буду преподавать историю так, как сочту нужным. И правоведение тоже, которое тут, в лицее, как раз ввели с этого года. Эти ребята — наше будущее, и пудрить им мозги под пафосной вывеской я не дам. Пусть бы Родину любили, уж какая она сейчас есть, да вся наша.
— И хрен вы меня выгоните, потому как вам нужен народный учитель, пусть даже и не существующей уже страны. Иначе как вы будете сюда привлекать детей? Брать на этот… на понт и стричь американцев? — сказал я, усмехаясь.
Люблю, знаете ли, на старости лет, поговорить с умным человеком… с собой.
На крыльце меня уже ждал мордоворот, который, это хорошо, что разговаривать умел, пусть и односложно.
— Господин Старченко передал вам деньги, — сказал молодой парень с широкими плечами и со сломанными ушами, явно борец.
— А как же документы подписать? — удивился я. — Вы вот так отдаёте мне деньги?
Явно бандитского вида молодые люди рассмеялись. Да я всё прекрасно понимал сам. Кто же будет спорить с господином Старченко. Однако документы мне тут же вручили.
Я внимательно посмотрел на деньги — мало ли, вдруг подсунули простые бумажки, как это называлось — «куклу». Пару стодолларовых купюр достал и проверил на водяные знаки. «Поласкал» мертвых американских президентов на купюрах. Нет, я не извращенец какой. Но говорили, что воротники их пиджаков шершавые — это еще одна степень защиты баксов.
— Старый за базар отвечает! — сказал, заметив это, один из бандитов.
Я ничего не ответил, вернулся в школу и тут же направился к кабинету директора.