Старая ведьма выпустила колечко дыма, сидя в кресле-качалке и предаваясь воспоминаниям. Ей уже давно пора было уходить, однако, как известно, ведьма не может покинуть этот мир не передав силу. А передать силу ей было некому. Своих детей у нее не было.
Матильда перебирала в голове родственников. Кому же оставить свое наследство?
— Салли? Нет, правнучка сестры давно отказалась от ведьмовской доли, вышла замуж против воли родителей и умотала в соседнее королевство вместе с своим муженьком, — пустышка, — равнодушно подумала Матильда. Мысли вяло уплывали, над головой старухи висело сизое облачко дыма.
— Может быть Сэму? Но правнучатый племянник давно сделал хорошую карьеру в столице и вряд ли захочет вернуться в провинцию. К тому же они давно не общаются.
— Лиана? — правнучка покойного мужа, еще ребенок, учится в университете и поет в хоре. Вряд ли из нее выйдет хорошая ведьма. Нет, среди родственников нет никого, кто бы мог перенять силу. В таком случае остается последнее средство.
Матильда взглянула на фамильяра и протянула руку. Старый феникс подслеповато посмотрел на хозяйку и с трудом слетел со своей жёрдочки.
— Пора, мой дорогой, — Матильда ласково погладила его по выцветшим перьям, — пора завершить этот круг и начать новый.
Она подкинула его в воздух. Птица тяжело взлетела и вспыхнула словно факел, сгорев за мгновение и осыпавшись в ладонь Матильды горкой пепла. Старая ведьма, не отрываясь, смотрела на происходящее на ее глазах чудо. Крошечный птенец копошился в ее ладони. Ещё пара мгновений и молодой птиц, гордо расправив переливающиеся всеми цветами утренней зари перья, издал громкий крик и вылетел в раскрытое окно.
— Лети, мой дорогой! — думала Матильда, — и отыщи ту, что сможет принять силу!
Феникс сделал круг над домом и понесся в сторону гор, озаряя сонные улочки ночного городка яркой вспышкой. Припозднившиеся горожане в страхе жались к стенам.
— Неужто старуха Матильда померла? — перешептывались соседки, с опаской поглядывая на старый ведьминский дом, торчавший посередь главной улицы, как старый пень посреди молодой рощи.
Когда-то внушавший почтение особняк медленно состарился вместе со своей хозяйкой. Кровля обветшала, штукатурка на стенах потрескалась, а местами и обвалилась. Ступени крыльца, когда-то слаженно выводившие веселую мелодию, приветствуя посетителей и предупреждая жильцов о том, что у них гости, теперь скрипели невпопад, создавая дикую какофонию. А дверной молоток заржавел и больше не поднимался, поэтому приходилось стучать по двери кулаком или каблуком, в надежде, что хозяйка услышит. С возрастом Матильда стала глуховата, а может просто притворялась оглохшей, не желая никого видеть.