И вот я и Стэф стояли во дворе управления. Ричард, с небольшим саквояжем в руке, поцеловав меня, и наказав Стэфу присматривать за нами, взмахом руки создал печать и растворился, словно его и не было.
— Не волнуйся, Ани, — Стэф обнял меня за плечи и прижал к себе, — он скоро вернётся.
— Спасибо, мой мальчик, — я уткнулась парню в плечо, — спасибо.
— Иди домой, — он проводил меня до ворот, — увидимся вечером.
— До встречи, милый, — я с трудом удержалась, чтобы не разреветься. Признаться честно, мне было страшно.
— Ведьма! — прошептал мне на ухо Дитрих, — веселей!
— Ты прав, — я улыбнулась и вытерла набежавшие слёзы, — еще ничего не потеряно!
Ричард .
Печать переноса сработала четко, и уже через минуту я стоял на площадке во дворе столичного управления. Поздоровавшись с дежурным инспектором, я прошел в канцелярию управления, чтобы предъявить командировочный лист и оформить документы, а спустя пятнадцать минут уже шагал по знакомым с детства улицам. Мне нужно было пройти всего пару кварталов, и вот я стоял перед родительским домом. Это было волнительно. Я давно не был здесь. Последний раз я навещал родителей пару лет назад, и с тех пор все никак не мог выбраться к ним.
Собравшись с мыслями, я поднял дверной молоток и постучал. Кони, наша экономка, открыла мне дверь. В груди как-то защемило. Она всегда встречала меня в этих дверях, начиная с того самого дня, как я впервые пошел в школу. Неизменно спокойная и выдержанная, вне зависимости от того, как, когда и в каком виде я вернулся. Кони была образцом порядка. Но при этом неизменно любящая и заботливая. Вот и сейчас она была ровно такая, как я ее помню, в темно-коричневом платье с белым накрахмаленным воротником, сухощавая, с плотно сжатыми губами. Лишь постарела лет на десять. Из писем матери я знал, что она потеряла мужа и очень тяжело перенесла это. И теперь из-под белоснежного чепца выглядывали седые пряди.
— Господин Ричард, — Кони изумленно смотрела на меня, — благие небеса! Проходите! — она посторонилась, пропуская меня в дом.
— Здравствуй, Кони, — я улыбнулся, — рад тебя видеть.
— Кто там? — из кабинета раздался голос отца.
— Ваш сын, господин Варден, — отозвалась женщина, забирая у меня саквояж.
— А, блудный сын! Вернулся в отчий дом! — отец вышел ко мне на встречу, — соскучился по семье или решил взяться за ум?
— Я тоже рад тебя видеть, отец, — я шагнул к нему, и мы обнялись.
— Сынок! — мать уже спешила вниз по лестнице, — какая радость! Почему ты не предупредил, что приедешь?
— Здравствуй, матушка! — я подошел к ней, и она прильнула ко мне, — я здесь по делу.