В нашем отряде мало было мужчин, и я, осторожно двигаясь и держа арбалет в затёкших руках, практически дышала в спину гвардейцу. Кормилица с дочерью Мари шли за мной. Клэр тянула за собой послушного серого скакуна. А бойкая средняя дочь мадам Марты лет шестнадцати с братом-близнецом Карлом вели кобылку неопределённого цвета, на которую мы водрузили гобелен из той самой комнаты в имении Парижа.
Ночные звуки в лесу. Мы медленно, но верно двигались в неизвестном направлении именно уже в лесу. И вот все звуки, окружающие нас, вдруг смешались с отдалённым лаем собак из поселения.
«— наши уже на месте, это хорошо, я уверена, что их ожидает пара возможностей поселиться в съёмных домах и хороший ужин, их хозяева, наверное, заждались своих клиентов».
Ещё примерно через три четверти часа неспешного хода, мы натолкнулись на стену из камня с узкой, но высокой калиткой из толстого дерева. Она была заперта изнутри и казалась монолитом. Не было сомнений, мы у цели.
— Скоро совсем стемнеет, дайте мне посмотреть замок.
Я сдвинулась, уступая возможность сестре ознакомиться с препятствием, возникшем на нашем пути. Оглядывалась по сторонам, убеждалась, что кустарник с сухими длинными колючками на толстых стеблях подобрался вплотную к неправильным формам камней забора и практически оплёл его. Услышала скрежет метала.
«— отмычки — наследство весьма неспокойного детства сестрёнки, она про них не забыла».
Поймала взгляд кормилицы.
Женщина осторожно пожала одним плечиком, будто соглашаясь со всем, что происходит с нами. Бросилось в глаза её исхудавшее личико.
— Отчего же вы не остались с супругом? Шевалье д’ Латур, позаботился бы о вас, мадам.
— Он решил, что в столице нам с дочерью оставаться очень опасно, ваша светлость. Ему так спокойнее и руки развязаны, он в любой момент может, переодевшись, затеряться в многолюдной городской толпе. С нами это будет сделать сложно.
— Это так… И всё же.
Мелькнула мысль, что виконт верно считает, что уж коль мы с того берега смогли выбраться в Нормандии, то и в дороге, пересекая Францию, нам безопаснее всем быть вместе.
И мы вновь обернулись с женщиной, на звук, но уже с трудом открывающейся двери. Ржавые петли, они не то что скрипели, они будто рычали в ответ на все наши действия. Слышался стон и множество переживаний, страх, надежда, отчаяние — всё охваченное паутиной воспоминаний. Полный месяц дарил нам своё сияние на практически уже совсем потемневшем небе.
Вот для чего такая высота этой калитки. Лошади пугливо прядали ушами, косились, фыркая, но, пригибая головы, шли в неизвестность вслед за людьми. Потому как в лесу в одиночестве было оставаться ещё страшнее. Далёкий собачий лай обжитого человеком места вдруг прервался волчьим воем в ночи. Он казался намного ближе, чем хотелось бы. Сердце пустилось вскачь, возникло желание быстрее закрыть толстое деревянное полотно, укреплённое металлическими полосами, оно дарило условную защиту от враждебности окружающего нас мира.