Я подкладывала в бюстье тонкий батист и прикрывала красивые очертания груди монашеской рясой; изобрела для всех нас одинаковые головные уборы. Они будто обводили чернотой лик девушки и закреплялись под подбородком, спускаясь фалдами на плечи и красиво ложась на грудь. Мы изучали симметрично заточенные движения, изображая балерин двадцать первого века, репетировали это перед зеркалами в спальне бабушки.
Благодарили старания кормилицы. Она будто рисовала хной, смешивая её с вайдой и другими растениями черты моего нового лица. Ресницы, брови, волосы: — они были те же, но и другие. Такие, как у сестры. А у неё похожие на мои.
При плохом освещении и издалека, не услышав наши голоса, не постояв рядом…
Одним словом, нас с Клэр невозможно было различить.
По бокам от нас с сестрой, будто чувствуя угрозу, встали ещё две девушки. Практически наши клоны. Мы отобрали их не сразу, присматриваясь к каждой послушнице нашего возраста. Отдавали предпочтения, прислушиваясь к внутренним ощущениям, и зову сердца.
От одной из них избавились родственники, присвоив всё наследие её отца — мелкого барона. Она молчала всё время, и я боялась, что, пережив насилие от дяди-проходимца, девушка никогда не заговорит.
— Баронесса, вам нечего бояться. Вашу тайну никто не узнает. Я не отпущу вас от себя. Попав в эту обитель, вы избежали худшей судьбы. Боюсь представить, что могло бы произойти. Дядя — муж родной сестры вашего отца, он не станет бароном. Уверяю вас, я приму для этого все меры. Это мои земли и влияние моей герцогской особы на них неограниченно. Вы можете принять постриг, но подумайте о должности придворной дамы. Я не королева, но доверенные люди мне нужны. Очень.
Другую девушку ели успели спасти монахини; — семья хотела продать старшую дочь в бордель в Руане. Обычная история для тех лет, скажу я вам. Но не для того, чтобы разбогатеть люди шли на откровенную подлость к своему первому дитяти, а чтобы было чем кормить младших отпрысков. Успевшую сбежать из-под надзора шуструю с бесцветным лицом девчонку, сердобольные женщины выловили из холодной реки и переправили в монастырь, и она вновь пыталась удариться в бега.
— Остановись Жоэль. Куда скажи, ты собралась? Только трудом ты сможешь себя обеспечить. Займись ради всех святых, вышивкой.
Она смотрела затравленным зверьком мне в глаза и напоминала другую девушку, которая стала смыслом моей жизни в этом мире.
— Не хочу пострига. Стены и тёмные одежды, мне тяжело принять их.
Шептала мадемуазель Жоэль.
— А в бордель, под пьяных мужиков? Терпеть их грязные домогательства, ты готова к этому!