Великие Семьи просили немедленного собрания Золотой Палаты. И последние несколько дней Вокула вёл активные переговоры с ними, чтобы выработать предварительные соглашения.
Я немного подумал… Потом ещё подумал. И решил, что в эту игру всё же пусть играет Вокула. Не буду вдаваться в подробности, просто одобрю результат. Или не одобрю.
Пусть, как паук, плетёт свои сети. Сложные узлы. Я как Александр Макендонский: могу прийти и разрубить их всех одним ударом. Но это плохо для будущей империи.
В этот момент я остановился. Забавно, что я настолько привык скрывать свои планы, что даже думал о них с осторожностью. Я снова переключился на Вокулу.
Не знаю, кто именно, может, они все вместе, но они придумали проскрипции. Предполагалось привлечь Хауста как карающуу длань. Хауст на своем посту заслужил странную смесь ненависти и уважения. То есть, он справлялся. Однако не только с теми, против кого, как думали Серебряные, его поставили справляться. Нет, Хауст по своей гнусной привычки следил за соблюдением закона, а не за тем, кто именно его не соблюдает. Доставалось и Серебрянным, которые, похоже, чувствовали себя уже неподсудными, как Великие Семьи. Правда, на сами Великие Семьи Хаусту хватило ума не рычать. С другой стороны, и чисто юридически мы были вне его юрисдикции. Он ведь был часть города. А мы, формально, нет.
Обожаю эти хитрые средневековые юридические казусы. Впрочем, полагаю, в моем мире таких тоже полно. Просто мне с низу их было плохо видно.
Тем не менее, несмотря н свою осторожность, Хаст оказался достаточно неудобным, чтобы Серебряные пришли к определенному консенсусу по поводу него. Его в последнее время аккуратно задвинули в сторону постановлениями Серебряной Палаты. Не успели только отменить пожизненное избрание Хауста. Теперь же Хауст был готов к расследованию. Оставалось только не дать ему выйти на нас. И на остальные Великие Семьи. Кроме Маделар. И решить это дело предполагалось с очень подлым вероломством: убить всех причастных, а заодно и непричастных, зачистив тем самым политическое поле. Я почти уверен, изначально идея принадлежала Треве.
Вокула протянул мне списки. Двести имён, которые будут названы официальными виновниками. Их имущество и земли будут реквизированы и на первых порах пополнят городскую казну и войдут в общественные земли. Понятно, что со временем, самой силой вещей, они перейдут к тем, у кого есть средства их выкупить. Вокула быстро учился капитализму. Но прямо сейчас нужны были быстрые и серьёзные действия, чтобы успокоить бедноту с одной стороны, и ресурсы, чтобы накормить город, который и в самом деле начал голодать, с другой. Опасное сочетание — голод и направленное недовольство.