Она всхлипнула.
— А я верила! Верила, что ты поправишься!
Я улыбнулся:
— Ну, видишь, мам, я реально поправился…
И попросил:
— Мам, ты пожрать принесла? Есть хочу, сил нет! Желудок аж крутит!
Она поспешно полезла в сумку:
— Да, да, конечно! Вот яблоки, груши, как ты любишь. Конфеты, печенье.
Я разочарованно вздохнул:
— Мам, а колбаски нету? Котлет, а?
Она удивленно развела руками:
— Ой, а я и не догадалась! Вот, разве что, — она опять полезла в сумку, достала пакет. — Я беляши купила себе на работе в столовой. Будешь?
— Буду! — я впился зубами в пирог, откусил здоровенный кусок. Ммм… Блаженство! Первый беляш я проглотил, почти не жуя. Второй ел, уже не спеша, тщательно прожевывая откушенные кусочки. Смаковал. Желудок вроде успокоился. Тем временем maman что-то рассказывала мне про деда с бабкой, которые меня ждут на каникулы в деревню, про неугомонных соседей, мешающих спать по ночам. Потом вдруг вспомнила про водителя, который меня сшиб на своей грузовой машине. Дескать, приходили его друзья, цыгане местные, прощения просили, деньги совали. Целых 200 рублей. Только лишь бы в милиции сказала, что простила его. Разумеется, она деньги не взяла. И вообще не пустила их на порог. Потому что подозрительно они себя вели, всё высматривали, как бы что-нибудь да украсть. А сам он в КПЗ сидит. Цыгане, что с них взять?
— Ма! — прервал я её. — Принеси мне что-нибудь почитать, а? А то скучно здесь.
— Что тебе принести? — спросила она.
— Принеси Беляева, — вспомнил я про отдельный беленький томик из собрания сочинений писателя-фантаста, неизвестно как затесавшийся к нам на полку. — Или что-нибудь из исторического… Яна, что ли…
— Ладно! — улыбнулась она. — Принесу.
— И пожрать.
— И покушать, — опять согласилась она. — Ладно, поправляйся!
Maman довольно улыбнулась, еще раз осторожно потрогала кончиками пальцев мою выбритую «маковку», встала.
— К врачу сходи! — напомнил я.
— Ага. Ну, пока!
Она вышла. А я остался ждать ужина. Желудок снова требовал пищи и, желательно, побольше.
В столовой почти никого не было. Из двадцати столов пустовали больше двух третей. Да и за остальными сидели (я посчитал) восемь человек. Повариха-раздатчица, неопрятная бабища шарообразного типа, лет сорока, не меньше, отвешивала по тарелкам рис и другой ложкой тут же кидала куски разварившейся рыбы. Порции она тщательно отмеряла поварёшкой. Цепляла горстку на кончик половника, взвешивая в руке, а если вдруг брала больше, то стряхивала обратно в кастрюлю. Может, такие порции были в самый раз какому-нибудь малолетке, но мне этого явно не хватало.