Утром повариха, которая мне кашу приносила, была другой, помоложе, посимпатичнее, поприветливее…
Ужин я проглотил, практически не разжевывая. Под компот смолотил еще три куска хлеба. Под взгляды окружающих прихватил еще несколько кусочков хлеба с другого стола.
Чувство голода стало неприятно навязчивым.
— Куда потащил? — рявкнула повариха-раздатчица. — Тараканов в палате кормить?
Рука непроизвольно дёрнулась положить хлеб на место. Внезапно меня охватило непонятное раздражение, даже злоба. Я повернулся к поварихе и бросил:
— А это чтоб вам поменьше досталось!
— Ах, ты гадёныш! — повариха замахнулась на меня тряпкой.
Я встал перед ней, упёр руки в бока:
— Ты что хотела, тётка? Тебе наших порций стало не хватать? Смотри, не лопни!
Лицо поварихи покраснело от злости. Она размахнулась, чтобы ударить меня тряпкой, но передумала.
— Вон отсюда! Чтоб я тебя больше здесь не видела!
— Да с удовольствием!
Я вышел из столовой. Честно говоря, я совсем не ожидал такой внезапной вспышки злости со своей стороны. В принципе, если подумать, что мне сделала эта повариха, что я на нее так взъелся? В некотором недоумении я ушел к себе в палату, бухнулся на свою кровать-каталку.
Следом в палату вошел Колька.
— Здорово ты её! — восторженно заявил он. — Давно пора!
Что «давно пора», он не уточнил. Но добавил:
— Она сумками домой еду из столовой таскает. Думаешь, почему у нас такие порции маленькие?
Он сел на подоконник, вздохнул, глядя в окно:
— Быстрей бы домой…
— Нам завтра с тобой анализы сдавать, — сообщил я. — Натощак.
— Ага, — согласился Колька. — А наш завтрак повариха домой утащит.
Я залез в тумбочку. Достал груши, конфеты.
— Будешь? — предложил я ему. Колька подошел, взял грушу.
— Спасибо!
Мы съели фрукты. Организм повеселел. Я снова бухнулся в кровать.
— Ты что, спать собрался? — поинтересовался Колька.
— А что еще делать?
— Рано. Еще уколы придут делать! И таблетки принесут.
Я вздохнул. Почему-то хотелось спать. Глаза так и закрывались. Я встал, прошелся до окна, потом вышел из палаты. Сходил на пост, взял пару журналов — «Огонек» и «Работница». Вернулся, лег на кровать, подняв подушку повыше. Пролистал «Работницу». Журнал был красочным, но читать мне его оказалось неинтересно. Статьи-репортажи с фабрик, раскройки одежды, рецепты блюд — всё это вызывало скуку. Ни анекдотов, ни смешных историй. «Огонек» оказался повеселее. Впрочем, читая его я и задремал. И опять как провалился в тьму — без всяких сновидений.
Пробуждение на этот раз было приятным. Я открыл глаза, потянулся, вскочил с кровати, чувствуя себя абсолютно здоровым.