Мысль «поиграть» меня не прельщала еще больше. Контингент в детском отделении был самый разный: от самых маленьких грудничков, которые лежали вместе с мамами, до 16-летних. Но таких, подходящих мне по возрасту, я не видел. Уж лучше книжку какую почитать.
В коридоре показалась знакомая невысокая худенькая фигура, чисто девчонка-школьница. Я встал навстречу:
— Мама!
Я ее обхватил, прижался.
— Привет! Я соскучился.
Мама изумленно посмотрела на меня:
— Антоша! Ты… Ты ходишь? Тебе сняли бинты?
Она вдруг прижалась ко мне и заревела. Как маленькая, честное слово! Вот ведь! И эта туда же! Ну, что реветь-то? Что случилось? Даже неудобно как-то стало.
Я обнял ее за талию, повел в палату. Мой сосед по палате уже куда-то слинял. Maman села на стул возле моей кровати-каталки, а я встал рядом. Сидеть, когда ноги свисают, не доставая до пола, было неудобно.
— Ма, ну, ты что, в самом деле?
— Сынок! Антошка! — мать всхлипнула.
— Ладно, ма, — я махнул рукой. Хочет плакать, пусть плачет.
— Сергей Николаевич, наш лечащий врач хотел с тобой поговорить, — сразу заявил я, чтобы её отвлечь. Главное ведь в таком случае что? Переключить человека на другую тему. И я с этим угадал. Маман успокоилась, достала из сумочки носовой платок, аккуратно (чтобы не размазать тушь) вытерла слезы.
— Хорошо, — она шмыгнула носом еще раз. — Зайду к нему, как домой пойду уходить.
— Рассказывай, как там дома? — потребовал я.
— Нормально всё, — вздохнула мама. — Хорошо. Только вот ты…
Она опять всплакнула.
— Ну, ты что в конце концов? — возмутился я. — Мне настроение надо хорошее, чтоб побыстрее выздоравливать. А ты пришла, слезы ручьем. У меня настроение плохое, ресурсы организма сразу вниз, выздоровление затягивается…
Я плёл какую-то чушь, пытаясь в очередной раз переключить её внимание. Удалось и на этот раз. Maman успокоилась, попыталась погладить меня по голове, уже руку протянула. Но тут же отдёрнула. Наверное, уж очень устрашающе выглядели узоры из зеленки. Я чисто в воспитательно-успокоительных целях сам провел рукой по своей головушке. Надо же! Темечко-то волосиками покрываться стало! А утром еще гладеньким было.
Maman, глядя на мои действия, протянула свою узкую руку, осторожно прикоснулась ладошкой к моей голове. Я успокаивающе положил свою ладонь на ее кисть, прижал к голове.
— Мам, всё нормально, правда! Да я уже практически здоров. Выпишусь скоро.
Она усмехнулась:
— Врачи говорили, что даже если ты очнешься, всю жизнь в каталке ездить будешь. Ты целую неделю после операции в коме в реанимации лежал. Доктор только руками разводил…