— Кроме того, у него ДЦП с детства.
Красавин опять кивнул.
— Так вот, когда его выписали из БСМП, у него ни шрама от операции, ни ДЦП не было. Понимаешь?
Красавин подвинулся к собеседнику:
— Это как?
— А вот так, Иваныч! — Воронцов развел руками. — Операцию ему сделали, а шрам пропал! ДЦП в принципе не лечится. А тут этих болячек как не бывало!
Полковник взял пачку сигарет со стола, щелчком выбил одну, прикурил, подвинул к себе поближе пепельницу. Затянулся, выдохнул и продолжил:
— Взял я позавчера коньячку…
Он показал кивком на двустворчатый шкаф в углу кабинета. Красавин проследил его взгляд и с легкой завистью вздохнул. Полки обычного с виду двустворчатого шкафа были внутри заставлены разнокалиберными спиртными напитками-подарками до такой степени, что порой дверцу шкафа приходилось открывать с опаской — как бы что не упало. Хорошо, что дверцы были не стеклянными и скрывали содержимое шкафа от посторонних глаз. Впрочем, для руководителя уровня Воронцова это было неудивительно. Как любому начальнику Воронцову несли. Угощали. Дарили. Взяточником полковник не был. От дорогого подарка как-то отказался в начале руководящей карьеры, и вокруг сразу все поняли. А вот спиртным его одаривали. Это было незазорно. Да и неудобно отказать порой. Особенно, если подарок связан с каким-либо праздником — тем же днём рождения или ещё чем-то подобным. Сам он любовью к горячительным напиткам не отличался, вот и копились в шкафу всякие напитки. А напитки были разные: от сравнительно заурядной советской водки до импортных коньяков, ликёров и виски, порой привезенных кем-то из-за границы.
Надо сказать, что при всём этом Иван Георгиевич Воронцов никогда не жадничал и периодически, особенно, если опять же был повод, делился содержимым шкафа с подчиненными, опустошая ассортимент.
— Взял я коньячок и поехал в больничку, — продолжал Воронцов. — Чтобы сказать спасибо нашим советским эскулапам от имени, так сказать, благодарных родителей.
— Приехал, зашел к начальнику отделения. Есть там такой Захар Петрович. Выставил ему бутылки на стол, выразил благодарность за лечение сына. Дёрнули мы с ним по соточке.
— Святое дело, — ехидно вставил Красавин.
— Святое, — согласился Воронцов, туша окурок в пепельнице. — И рассказал мне под коньячок Захар Петрович, что историю болезни моего Кольки, а также истории болезни еще десяти детишек, которые вдруг неизвестно каким образом вылечились от всяких болячек, передали в облздравотдел, а оттуда их забрали, угадай кто?
— Кто? — Красавин пожал плечами. — Ну, кто, не томи душу!