Тц, неважно.
— Полагаю, мне стоит бросить на вашу дверь несколько сигнальных заклятий, — мужчина тяжело вздохнул, — они поднимут переполох, если кто-то попытается открыть дверь. Звон будет громким, быть может…
Он не договорил, но я и сама понимала, что если Его Высочество захочет, то стража ослепнет и оглохнет. Надежда лишь на заступничество королевы, но ей сейчас не до меня. Коронация была всего неделю назад, Ее Величество не успела отдохнуть, как уже оказалась в круговерти, состоящей из «должна» и «обязана».
Целитель Роменд вышел и, плотно притворив дверь, что-то прошептал. По дереву побежали ало-зеленые искры. Они сливались в цепочки и исчезали, оставляя после себя лишь полупрозрачное мерцание.
Магия – очень интересная вещь. Я ее видела, могла пощупать и даже смогла заставить перышко взлететь. Однако же мне кажется, что придвинутый к двери комод куда надежнее.
Немного увлекшись, я составила у двери настоящую баррикаду. Завтра за мной придут и придется разбирать, но то будет завтра.
«Надеюсь, невиновные девицы имеют хоть какую-то защиту в этом мире?» – с раздражением подумала я.
А в следующее мгновение в дверь постучали.
— Джослин, — голос Его Высочества было трудно не узнать, — ты только усугубляешь свое положение. Открой мне дверь.
Что я могу ему сказать? Послать туда, куда Макар телят не гонял? Так принцев не посылают.
«Ну, может, я спала и не слышала?»
— Ты принадлежишь мне, Джослин. Что бы ты ни сделала с меткой, долго скрывать ты ее не сможешь. Открой дверь.
Мне отчего-то стало нехорошо. В животе поселился неприятный ком, и я осела на пушистый ковер.
— Открой шертову дверь, Джослин! После суда тебе уже никто и ничто не поможет!
Маленькая леди ло-Венсар так сильно его боялась, что ее рефлексы действовали даже на меня. Но такой сильный страх – непозволительная роскошь для меня. И потому, поднявшись с пола, я подошла к двери и негромко сказала:
— Вы так сильно похожи на моего отца, Ваше Высочество, что меня мутит. Боюсь, что в таком состоянии я не смогу поддерживать беседу.
Уйдя к кровати, я рухнула ничком, а затем накрыла голову подушкой. Пусть перебесится. Заодно станет ясно, рискнет ли он поднять тарарам.
Не рискнул. Стесал кулаки об дверь и ушел, бросив небрежное:
— Я пытался с тобой по-хорошему, Джослин. Теперь будет иначе.
Эта последняя фраза заставила меня подскочить. Сердце трепыхалось так, что рука невольно тянулась за валокордином! Который, увы, в этом мире изобретать не стали.
И дело не в том, что меня испугал смысл слов, о нет. Дело в том, что голос Его Долбаного Высочества прозвучал у меня прямо над ухом! Но с дверью все в порядке, да и с окном, в общем-то, тоже.