Слава онемевшему языку, я не смогла ей ответить, иначе сейчас осталась бы без помощницы. Работала Елена Игоревна за деньги, кои ей перечислял мой супруг. Он-то и был за рулем в тот злополучный вечер.
Хотя могу ли я называть Сергея супругом? Он съехал с квартиры, хотя на развод не подал. Но он и не мог бы: публичная личность, высокая должность и сопряженные с этим обязательства. Если честно, иногда я ждала, что ночью откроется дверь в мою спальню и кто-то в темной, немаркой одежде опустит мне на лицо пуховую подушку.
Но нет, вместо этого раз в месяц появлялись милые девочки с косметическими чемоданчиками. Меня умывали, расчесывали, подкрашивали. Наряжали в дорогую и качественную одежду, увешивали брендовыми украшениями, после чего вывозили на улицу, где меня уже ждал супруг.
И я улыбалась, поддакивала и соглашалась на все. Это был мой единственный шанс увидеть парк, реку и ярчайшие цветочные клумбы. Господи, кто бы только знал, как я хотела вернуться в прошлое! Пройти по траве босиком, наклонить к себе ветку сирени и… И отказаться выходить замуж за перспективного-и-многообещающего-друга-семьи.
Да-да, я много размышляла о том, когда и как моя жизнь пошла наперекосяк. Все посыпалось после замужества. Я любила Сережу так, что не могла дышать. Ловила каждый его взгляд, каждый жест. Соглашалась с каждым его словом и была готова идти за ним босиком по раскаленным угольям. Переехать за двадцать тысяч километров от родного города? Конечно, любимый. Остаться дома и налаживать быт, пока муж строит карьеру? Да, родной. Сделать аборт, потому что впереди долгая командировка в Азию? Ты уверен, Сереж?
Угасать моя любовь начала именно тогда. Хотя аборт я в итоге и не сделала — не смогла. На фоне постоянных слез, страха и чувства вины у меня случился выкидыш. И что бы мы потом ни предпринимали, вновь забеременеть я так и не смогла.
Скрежет проворачиваемого в двери ключа заставил меня спохватиться и оттереть слезы с лица. Очень удобно, что у меня целая одна рука может двигаться.
— Ой, опять пожалейку развели, да? Не знаете вы, как другие инвалиды живут! Сидять в дерьме, мухами облепленные, да гниють заживо…
Она принялась со смаком живописать страдания других людей. Я прикрыла глаза. Иногда мне казалось, что Сергей специально выбрал именно ее. Чтобы отомстить мне. За что? За то, что выжила.
Вытерпев унизительные и болезненные процедуры, я принялась ждать, пока сиделка поставит еду на стол. А она не торопилась. Она никогда не торопилась. Быть может, хотела, чтобы я начала просить. А может, просто человек такой, небыстрый.