Маленькие уловки
Мой стратегический план на сегодняшний вечер был прост, как устав караульной службы, и чертовски хорош. Для начала надо зайти к Эдику-Америке за новыми, дефицитными импортными струнами для гитары. Наш волосатый гений Слава Джими клялся на днях устроить нам первую пробную запись на своих модных, добытых по дипломатическим каналам магнитофонах «Акай»! И звучать мы должны были идеально, без фальши и дребезжания старых советских жил. Ну а затем у меня стояла основная задача марш-броска.
Надо бы проведать мою ненаглядную Светочку в рыбном отделе Универмага. Также приобрести пару банок кильки в томате исключительно для отвода глаз суровой Зои Михайловны. Ещё шепнуть Свете несколько ласковых слов, от которых ее нежные щеки снова очаровательно зальются густым маковым румянцем. А потом и вовсе официально пригласить на вечерний сеанс во французское кино.
Благодать, да и только! Мирная жизнь, о которой я так грезил в своем две тысячи двадцати шестом.
Но, как любил повторять мой бывший комбат, когда мы лежали рылами вниз в зеленке под шквальным огнем: «Если всё идет точно по плану, значит, ты уже попал в засаду, просто еще не понял этого».
Я повернул с шумного, залитого золотистым предвечерним солнцем проспекта в ту самую неприметную, узкую подворотню у служебного входа в Универмаг. Тут обычно базировался наш местный воротила черного рынка.
И едва сделал пару шагов в спасительную тень арки, как моментально, на уровне рефлексов понял: что-то пошло не так.
В подворотне послышался глухой звук тяжелого удара, за которым последовал сдавленный стон, полный боли.
Я мгновенно напрягся. Бесшумно, скользящим шагом, перенося вес с пятки на носок, придвинулся к углу обшарпанной кирпичной стены. Слился с тенью и аккуратно заглянул вглубь арки.
Сцена достойная пера Рембрандта. Мой личный поставщик импортных благ, акула фарцовки Эдик-Америка, стоял на коленях прямо в грязной, маслянистой лужице. Его культовая вельветовая куртка, за которую он отвалил бы половину своей души, была разорвана на плече, пола изгваздана в грязи.
Модные очки-капли лежали на щербатом асфальте с треснутым стеклом, напоминая раздавленную стрекозу. А из рассеченной губы и расквашенного носа Эдика на подбородок и воротник водолазки густыми каплями капала кровь.
Вокруг стонущего Эдика возвышались трое. Двое классические «торпеды», быки-переростки в мятых, безвкусных пиджаках, напяленных прямо поверх тельняшек. У них были тупые, тяжелые челюсти, налитые кровью шеи и ничего не выражающие, рыбьи глаза существ, которые существуют лишь базовыми инстинктами. От них даже на расстоянии разило дешевой бормотухой «Три семерки» и немытым телом. Один из них как раз лениво, с садистской улыбкой отводил ногу в кирзовом сапоге после тяжелого пинка по ребрам скорченного фарцовщика.