— Нет, один я здесь точно не останусь. Да и до работы далековато, а я без машины. Давай так: ты в Москву, а я в общагу — всё по-честному.
— Угу, — кивнула Ася, посмурнев. Но потом с искоркой в глазах снова заговорила: — Но обещай, что как-нибудь приедешь ко мне на выходные.
— Да ты как будто на год уезжаешь… И потом, столица — не ближний свет. Ну ладно, не кисни. Будет возможность, приеду.
— Я буду скучать, — Ася обняла меня, прижимаясь.
— Некогда там будет скучать… Это же Москва.
На следующий день я решил заглянуть в отдел с самого утра.
— Морозов! Вот неугомонная душа! Ядрёна сивуха, ты опять на работе! — Кулебякин оставил кружку с чаем и встал мне навстречу, когда я вошел в его кабинет.
— Мне здесь дышится лучше. А в общаге я как в камере — комнатка двенадцать квадратов, — улыбнулся я, пожал руку шефу. — Да и Мухтару уход нужен.
— Да смотрим мы за твоим псом. Он-то герой тот еще… Не забуду.
— Ну да, мальчика спас…
— Да причём тут мальчик? — Петр Петрович всплеснул руками. — Он меня в подполе учуял тогда! Вот если бы не он, страшно подумать, где бы я сейчас был. Эх… Ни за что бы не подумал, что у Пистонова крыша поедет, и он убивать начнет.
Я не стал говорить, что вовсе не из-за «поехавшей крыши» Пистон зачищал Зарыбинск, а, наоборот, продуманно и хладнокровно. Но я дал другой структуре подписку о неразглашении, поэтому лишь кивнул.
— На-ка, полюбуйся! — шеф выложил передо мной свежий номер «Красного Зарыбинска».
На первой полосе красовалась статья о спасении пионера, который якобы чуть не погиб, упав в яму. В статье даже была моя фотография с Мухтаром, уже не в первый раз мелькавшая в прессе. Похоже, Ася всё же написала статью, несмотря на мою просьбу.
— Ты от счастья язык проглотил? Про тебя статья, и глянь, — Петр Петрович ткнул пальцем в мелкие строки где-то в середине колонки и процитировал: — «Под чутким руководством начальника ОВД Зарыбинского горисполкома майора милиции Кулебякина П. П. к поиску мальчика был привлечен весь личный состав милиции и кинолог товарищ Морозов А. А.»
— Видал? Под чутким руководством, ядрёна сивуха! Короче, премия нам будет — тебе за спасение, а мне за чуткое руководство. Из главка звонили, подробности спрашивали, представление стряпают. Приказом генерала наградят.
— Премия… Это хорошо, — задумчиво кивнул я.
— В размере двух окладов, — мечтательно добавил шеф. — А лучше бы трёх… Кстати! А хочешь, ещё повесим тебя?
— В каком смысле?
— Ну, на доску почёта…
— Так у нас нет доски почёта, — пожал я плечами.
— Будет, — заверил шеф. — Я дам команду.