Вернулся я на квартиру к Асе уже под ночь, голодный, грязный и исцарапанный.
— Саша! Ты с ума сошел? Где был? — встретила меня журналистка, как мать непутёвого сына.
— Долгая история. Накрывай на стол, расскажу. Я в ванну.
После душа сел ужинать. Ася хлопотала на кухне, выполняя каждую мою гастрономическую прихоть, будто я был совсем беспомощным со своей рукой.
— Ой, какая статья бы получилась, как ты мальчишку спас! — восхищенно щебетала она.
— Да не надо про это писать, — нахмурился я. — Лишний раз родителей и пацана тревожить. И так прославился.
— А этот Гребешков, про которого тебе рассказали, был видным журналистом… Он погиб, и он, получается, дядя этого найденного школьника?
— Да, откуда ты его знаешь?
— Я же журналистка, он нам как-то лекции читал на журфаке. Не в штате института был, а как приглашённый мэтр. А теперь вон что, скатился до областной газеты… Талантище, ему бы в Москву, — Ася мечтательно закатила глаза, но не от Гребешкова, а при упоминании столицы.
— Всё бы вам столица… — пробурчал я, черпая ароматный плов из тарелки. — А здесь чем плохо? Природа рядом, машин мало, люди душевные…
— Болото у нас, Саша, как ты этого не замечаешь? Раз уж такой разговор, у меня есть радостная новость. Ой! Не знаю, как тебе сказать!
— Как есть, так и говори, — насторожился я, рука с пловом зависла над тарелкой.
— Меня взяли на стажировку в Москву! Ура! Ты рад? Ну что ты молчишь?
— Конечно, рад. На какую такую стажировку? Ты ведь не стажёр давно…
— Я прошла отбор в журналистский состав, который будет освещать Олимпиаду-80! Представляешь? Мы будем учиться общению с иностранными гостями, на что делать упор в освещении международного события такого масштаба. Предполагаю, проверят всех на профпригодность. Не факт, что окончательно меня выберут, ведь всё продумано — отбор проводят заранее, с резервом кадровым. Но это уже что-то! И я улетаю в Москву на месяц.
— И ты молчала? — я сделал вид, будто недоволен, хотя знал, что по части женского внимания обделён не останусь.
— Я сама только сегодня узнала. Утвердили. Ой! Раньше не говорила, чтобы не сглазить.
— Ну что ж… Поздравляю… Рад за тебя, ты ведь всегда хотела в Москву.
— А поехали вместе? — Ася взяла меня за руку, и в глазах её мелькнула грусть; она прекрасно понимала, что никуда я не поеду. — Ты ведь на больничном?
— Видишь, на каком я больничном, — показал я ей своё лицо в царапинах. — И Мухтара не могу оставить.
— Ну, ты меня жди… Саша. Ладно?
— Конечно, — ответил я, хотя прозвучало это несколько легкомысленно.
— Живи в квартире…