Не просто для продолжения разговора, а уже из профессионального интереса.
— Ножом в собственной квартире прирезали, — хмуро пояснил тот. — Ни свидетелей, ни подозреваемых. Кому он мог помешать? Журналист. Правда, видный журналист, а в прошлом так вообще международник. Из-за границы не вылезал, а потом на него анонимку накатали. Проверку провели, нарушения не подтвердились, но на Родину его вернули. Знаете, как у нас бывает? На всякий случай… Вот он теперь в родном Угледарске трудился, в местной газете, но и этого мало — кто-то забрал его жизнь…
Инженер скрипнул зубами и стал прикуривать вторую подряд сигарету.
Этот случай заинтересовал. Я не сразу сообразил почему, но решил узнать подробности. После того, как понял, что мент во мне берёт верх, я вообще своё любопытство в узде не слишком держал — пусть работает, всё в дело пойдёт.
— А как его убили? Извиняюсь за прямой вопрос, не из любопытства интересуюсь, а как сотрудник.
Семён Афанасьевич горестно покачал головой.
— Куча ножевых по всему телу, изрешетил его маньяк.
— Вот как? — удивился я, вспомнив, что нашего местного писателя прирезали именно так, причём в собственной квартире. — А почему вы считаете, что маньяк?
Маньяки в СССР всегда были, хоть про них и не принято было говорить в официальных источниках. Все как-то замалчивалось и не просачивалось через цензуру, пока не расстреляют.
— Ну а кто еще? — изогнул дугой бровь собеседник. — Бил ножом с остервенением, как попало, будто в припадке. Виданное ли дело, человека кромсать! Это каким надо быть монстром…
Я в задумчивости попинал ногой ветку. И способ убийства похожий, и даже профессии у погибших смежные: писатель и журналист. Чую, связаны эти убийства.
— А вы не знали, случайно, Ларионова Макара Ефимовича?
— Писателя? Конечно… Его все знали. Он же местная знаменитость.
Через ворох эмоций Гребешкова пробивалось недоумение — зачем такой вопрос?
— Так вот, его тоже убили, вчера, — пояснил я.
Всё равно в газетах напишут, разве что без подробностей.
— Да вы что? Вот так новость… Не верится даже. За что?
— А ваш покойный брат не был с ним знаком лично? Не поддерживал отношения?
Тот кивнул.
— Они вместе филфак закончили в Угледарске. Одногруппники, пять лет вместе учились.
— О, как интересно… — задумался я.
— Почему? — искренне удивился Семен.
— Извините, я с профессиональной точки зрения сказал… Два одногруппника по институту погибли, способ убийства схож. Попахивет серией…
— Его тоже ножом? — ахнул Гребешков.
— Да, — кивнул я.
— Не скажу, чтобы они были товарищами, много лет не общались, дружили-то только в студенчестве, а про Ларионова Владлен, это мой брат, рассказывал, что тот зазнался, когда взлетел на писательской ниве. Это потом он немного спился и перестал выдавать книги. На прошлых лаврах пока выезжал, но слава его катилась в закат. А теперь и вовсе сгинул, получается…