— Спасибо, — выдохнул Петька. — Но я тебе альбом подарю… Там только две марки гашеные, остальные без чернил…
На том и побратались, а вот злоключения наши не кончились. Женька растянул голеностоп, когда брякнулся в яму ночью, и не мог идти, только прыгал. Напоминал теперь оловянного солдатика. С одной ногой, но стойкий и неунывающий, несмотря на такие ночные приключения. А я подумал, что советские дети — особая порода подростков, не испорченная благами современной цивилизации. Игры на стройке в шпионов и разведчиков закаляли характер, не то что современные онлайн-игрушки. Я вдруг вспомнил себя в их возрасте, таким же был… Мы играли с огнем, палками, железками, ножичками, самодельными дротиками, луками и рогатками. Взрывали карбид, бомбочки из магния, испытывали пугачи. Прыгали с идущих поездов, цеплялись за автобусы зимой. Родители этого не знали, а у нас было волшебное спасительное средство — подорожник. Он лечил всё — от ожогов до порезов. До сих пор непонятно, как мы благополучно доживали до взрослого состояния.
Женька спасен, но теперь возникла другая проблема. Он с одной ногой, а я с одной рукой. И это значит только одно — я его на себе не утащу через лес. Петька один из нас троих здоровый, но не Геракл, мал еще… Нужно вызвать помощь, чтобы эвакуировать Гребешкова.
Оставить их здесь с Петькой, а самому двинуть в лагерь за помощью? Идея так себе, уж очень мы далеко от всех поисковых групп. Опасаюсь их в глуши одних оставлять, ведь не смогут же на месте сидеть.
Тогда я придумал кое что получше.
Я вернулся к речке. На берегу нашел два подходящих камня и принялся швырять, стараясь одним попасть в другой. Не с первого раза, но получилось — один камень раскололся надвое и поблёскивал теперь острой гранью. Я подобрал его и вернулся к яме. Снял с березы кусок бересты, велел его держать пацанам и здоровой рукой нацарапал записку на податливом материале. Совсем как в старину.
Свернул послание в трубочку, вытащил шнурок из ботинка и привязал получившийся свиток к ошейнику Мухтара. Теперь самое главное — чтобы пес понял, что пойдет с важным донесением, но без меня.
— Домой! Иди! Где дом? — скомандовал я, направляя его не домой в ГОВД, а в обратный путь. Должен сообразить, что путь домой лежит через палаточный лагерь.
Мухтар было рванул, но, пробежав десяток метров, обернулся на меня и замер, навострив уши. Призывно гавкнул, мол, что встал, беги за мной, хозяин!
— Нет, — показал я жестами. — Ты один… Приведи людей. Не понял? Кулебякин, ядрена сивуха который! Крикливый такой! Любит из окна кабинета орать, помнишь? В погребе ты его еще нашел. Домой! Ну!