— Мы закончили, — проговорил я, — надевай наручники.
На удивление, тот пререкаться не стал. Нагнулся и послушно поднял с пола браслеты. Повертел в руках, будто примеривался. Как вдруг надел на кисть оба кольца, наподобие кастета, и в то же мгновение кинулся на меня.
На что он рассчитывал? Что я не выстрелю? Хрен-то там! Я нажал на спуск. Метил сразу в грудь, а не по ногам. Сдохни, гад!
Это по приказам всяким нужно стараться нанести минимальный вред нападающему и палить по конечностям, чтобы его остановить, а не в сердце. Но я закон и раньше нарушал, а уж ведомственные приказы — да плюнуть и растереть. Не до них сейчас, и не к месту их указания.
Щелк! — сухой негромкий звук возвестил о том, что выстрела не произошло, хотя курок ударил по бойку. Твою мать! Осечка!
По закону подлости именно в такой момент! Я снова нажал на спуск. Усилием пальца взвел курок самовзводом и тут же его повторно спустил.
Бах! Выстрел в квартире прогремел оглушительно, но Пистонов уже был рядом и зашел чуть сбоку. Он нырнул в сторону и за миг, что дала ему осечка, сумел уйти с линии огня. Пуля прошла мимо, отрикошетив по стенам.
Пистон ударил. Я почувствовал в руке, державшей пистолет, сильнейшую боль, будто прижгло стальным прутом.
Это Пистонов припечатал мне сталью наручников по предплечью. Только бы руку не сломал! — мелькнула в голове тревожная мысль.
От боли пальцы всё-таки разжались, и ПМ выпал. А к моему лицу уже несся кулак Пистона с «кастетом». Если в висок, то хана! Снова мысль пронеслась за долю секунды, а я в это время, превозмогая боль в руке, успел-таки пригнуться. Кулак с импровизированным кастетом просвистел над головой, чиркнув по волосам.
Мое тело в позе «зю», бить несподручно, и, сориентировашись, я просто обхватил Пистона обеими руками, как деревце, и повалил на пол. Адская боль пронзила правое предплечье. Сломал-таки, гад!
Я теперь уже не пацан, каким попал сюда, я крупнее и сильнее. Но с одной рукой — считай калека. Пистон, хоть и лежал прижатый к полу, умудрился накинуть мне на шею удушающий, когда мы, барахтаясь, провернулись. Сдавил кадык, аж в глазах потемнело. Орудуя одной рукой, я не смог расцепить захват. Впору прощаться с жизнью, но нет — я сдаваться не привык. У меня нет руки, но есть зубы.
Я прижал подбородок максимально к груди. Вывернул голову и цапнул зубамируку противника — почище Мухтара. Пистон вскрикнул и рефлекторно отдернул руку, оставив вкус крови на моих зубах. А я ударил его головой. Лоб крепче челюсти, вот я и бил туда. Послышался хруст и новый крик противника. Он закрыл лицо руками, а я уже приподнялся и наносил удары здоровой рукой. Раз, два, три! Пистон свернулся в позу эмбриона, я примеривался, как его скрутить, когда он вдруг выстрелил ногой, как пружина. Отшвырнул меня ударом, так что я приложился затылком о шкаф. Из глаз искры, и голова поплыла. Чёрт! Только бы не потерять сознание!