Я теперь уже не думал о том, как досталось Петру Петровичу, пострадал ли Антон, что будет со мной, если мы вступим в схватку. Мне нужны были факты, и чтобы их выменять, я излагал свои Пистону.
— Сжечь, — поправил меня Кукловод. — я хотел его сжечь. Но этот боров оказался настолько тяжел, что я еле смог дотащить его до подполья и скинуть вниз. В машину бы я его не поднял. Решил вернуться потом, когда он совсем ослабнет, и увезти — в последнюю, как говорится, поездку.
— Мухтар нашел его, и тогда мои подозрения насчет тебя усилились, — продолжал я. — Тот, кто это делал, должен был быть возле меня и знать, как я мыслю и как поступлю. Но ты мертв, ты не мог быть Кукловодом. Только одно мешало думать об этом как о факте, — я слегка усмехнулся, поймав отголосок собственных сомнений. — Ведь труп обгорел до неузнаваемости, и однажды я подумал, что на твоем месте я бы пожертвовал пальцем. Мысль сначала казалась абсурдной, но я решил ее проверить. И придумал, как это сделать. Мы, люди — существа привычек. Мы посещаем одни и те же магазины, ходим одними и теми же тропами. По себе знаю, когда был вне закона и скрывался.
Я перевёл дух. Пистон не знал, сколько для меня стояло за этими словами, и не мог знать.
— И я решил наведаться в магазин по соседству с твоей квартирой. И поспрашивать продавца, не приходит ли за продуктами кто-то с особыми приметами. Скажем, человек без мизинца.
— А! Надо было загипсовать руку, — с сожалением прошипел Пистонов, — ведь хотел же.
— Она не опознала тебя по старому фото, которое хранилось у Кулебякина в альбоме, но вспомнила, что есть один покупатель с перебинтованным пальчиком. И вот на этой записке, — я помахал листком в клеточку, — ты оставил след. Я думал: грязь, след материи, ткани, но потом понял, что это не грязь, а еле видимые следы побуревшей крови. И отпечаталась не мешковина, а марля — слишком тонкие и редкие нити. Тебя выдал след бинта на записке.
— Гипс надо было делать, — хмыкнув, повторил Пистонов, — но чертов палец адски болел, его нужно было перевязывать. Жаль, что на мне не заживает, как на собаке.
Не жалеть же мне его было? Я пересказал свой следующий шаг.
— Тогда я направился в бюро СМЭ и спросил про результаты вскрытия обгоревшего тела. Оказалось, что они списали это на несчастный случай, и причина смерти — сгорел при пожаре. А палец даже не исследовали на предмет совместимости групп крови с трупом. Решили, что он всё равно от него, раз там не хватает мизинца. Всё почти получилось. А ты так старался, и даже исправно посещал медвытрезвитель в качестве постоянного клиента, оставлял там свои пальчики на бланках дактилокарт, знал, что потом может это пригодиться и сыграть. Подготовил старательно пути возможного отступления. Вот только я попросил судмедэкспертшу провести дополнительные исследования и установить группу крови тела и пальца — и сравнить. Делается это быстро. И они не совпали.