После вскрытия мы с Иваном пошли на обед. То есть, заскочили в столовую, но товарищ мой есть не смог. Только пил крепкий и очень сладкий чай с двойной дозой рафинада. Его можно было понять, одно дело милиционеру видеть труп на месте происшествия, а совсем другое наблюдать его «разделку» в специфической комнате с трупными запахами. Я же смог заставить себя срубать пельмени и салат. Аппетит тоже был несколько купирован недавними событиями, но мои нервы оказались крепче, чем у Гужевого, а впечатлительностью я никогда не страдал.
— Какие наши дальнейшие действия? — спросил Ваня, прихлебывая уже второй стакана чая.
Я мельком удивился тому, что он действительно со мной советовался. Признал лидера.
— Дождемся результатов вскрытия. Может, в тканях или крови обнаружат следы вещества какого-нибудь, и уже от этого будем плясать, — совершенно серьёзно ответил я.
Будто уже не первый труп вот так вот, как фактор рассматриваю. И доел последний пельмень.
— А если ничего не обнаружат?
— Тогда будем работать с тем, что есть. Ты же оперативный работник, а не я. Должен знать, что делать дальше. Предлагай…
Я многозначительно поднял бровь в ожидании.
— Ну-у… Тут нужно определиться, кому была выгодна смерть Куценко, от этого и прорабатывать мотив.
— Из КПЗ его отпустил Купер, он, скорее всего, узнал от Трубецкого, что Интеллигент там заперт. Так что наблюдай за своим начальником, за Антошенькой. Смотри, с кем общается вне круга коллег.
Гужевой хмуро кивнул, даже губы поджал.
— Это сделаем. Но вот мне интересно, а Трубецкой-то откуда узнал? Что Куценко в КПЗ… Он ведь там не оформлен даже по бумагам был.
— Не знаю, как-то не задумывался, — я задумчиво почесал висок и немного вздрогнул от того, что голова не была коротко бритой. Черт, иногда я прямо забываю, что тут — иное бытие. — Может, заходил в подвал и увидел.
— Просто так заходил в КПЗ? — недоверчиво проговорил Ваня.
— А ты что думаешь?
— А кто дежурил в ту ночь?
— Баночкин… — задумчиво ответил я. — Ты думаешь?.. Да ну-у… Миха нормальный мужик.
Я поморщился. Да не может быть.
— Давно ты его знаешь?
Я лишь покачал головой, показывая, что очень мало.
— Как говорил мой председатель колхоза, — Гужевой приосанился, изображая, наверное, этого председателя, — если п*здят зерно, значит, причастны к этому все.
— Что это значит?
Некогда мне тут загадки народного фольклора разгадывать.
— Никому нельзя доверять, — пояснил Иван. — Все под подозрением.
— И даже Мария?
— Нет, Мария Антиповна — это совсем другое дело, — мечтательно и с какой-то скрытой улыбкой проговорил вдруг Иван.