Етить-колотить, а бабуля-то и есть судмедэксперт…
Кто бы мог подумать, что «пиратка» окажется вовсе не санитаркой. Забавно вышло с колготками, но самое главное, что финт удался, и нас с Ваней допустили на желанное, если можно так выразиться, вскрытие.
Инспектор угро после бегства в уборную вернулся немного бледный и невеселый, но в глазах проблескивала решимость достоять до конца, до последней печёнки… Труженик и ударник труда Иван Гужевой не одну посевную и не одну уборочную победил, в страду жаркую и тяжелую. Что он, перед вскрытием не устоит? Конечно, устоит… Наверное.
Тем временем Тамара Ильинична надела клеенчатый фартук с потрескавшимися прожилками в которые намертво въелась уже не отмывающаяся бурая кровь. Антуражный фартук напомнил мне реквизит из фильма про резню бензопилой. Женщина не торопясь, но при этом ловко (видно было, что делала это тысячу раз) нацепила перчатки. Затем взяла из железного лотка острый, как бритва скальпель, который почти весь утонул в ее загребущей руке, и приступила.
Уверенными, точными и совсем не бабушкиными движениями она вскрыла грудину и брюшную полость, откинула пласты кожи и мышц, завернув их в стороны. Зрелище не для слабонервных и впечатлительных.
Признаться, я первый раз присутствовал на таком крайне специфическом мероприятии — видел я смерть и сам даже умирал, но всё-таки тут было совсем иное. Однако я держался, борясь с накатившей брезгливостью. А вот Ваня снова смылся куда-то, наверное, опять в уборную, «Ихтиандра кормить».
— Хм… Коллега твой, — скривилась в легком презрении «пиратка», — совсем не дюжит, как таких малахольных в милицию берут?
— Молодой еще просто, обвыкнет, — сказал я в защиту тридцатилетнего Ивана, а потом понял, что Гужевой выглядит гораздо старше меня.
Я-то с виду ещё совсем пацан безусый. Всё не привыкну, ну и ладно…
— А ты, стало быть, не молодой? Семь пядей в мудях? — зыркнула на меня медичка, отрезая у безмолвного пациента кусочек печени (на гистологию и биохимию, наверное).
— А я… привычный, на медика даже хотел поступать, да родители в школу милиции запихали, — пожал я плечами.
А неплохая вышла отмазка. По крайней мере, она объясняет мою стойкость и почему я до сих пор не бегаю к унитазу проведывать Кусто.
— На врача хотел? Пф-ф… — поморщилась бабуля. — Да что в этой медицине делать? Семь лет учиться, а тракторист с тремя классами и коридором сельской школы в два раза больше получает.
— Вам не нравится ваша работа? — поддержал я разговор.
— Еще как нравится, — ухмыльнулась бабуся, — люблю узнавать новых людей изнутри, исследовать их внутренний мир. А ты чего пришел-то? Думаешь, халтурит бюро, не та уже Ильинишна? Не доверяешь…