— Да у нас отработка сегодня короткая была. Училка заболела, ее трудовик заменял. Сказал, что доски перетаскаем — и свободны. А мы даже не успели их перетаскать, он нас потом сам еще раньше отпустил. После того, как к нему в мастерскую химичка наведалась.
Я покивал, как будто прекрасно знал и трудовика, и химичку. И то, какая там химия между ними.
— Слушай, Вовка… А Куценко вообще давно тут живет?
— Давно, сколько себя помню.
— А кто к нему ходит, ну то есть — он один всегда дома сидит или к нему частенько гости наведываются?
— А рупь дашь, скажу.
— Я лучше твоему отцу скажу, что у него сын вымогателем растет. И что уже один рубль ты сегодня заработал как нетрудовой доход.
— Бате не говори! Не надо! — встрепенулся пионер. — Да никто к нему не ходил, вроде. Какой-то необщительный твой друг.
— Он такой. Ага… И прямо никогда-никогда к нему никто не приходил?
— А! Вспомнил! Видел один раз, с месяц назад, мужик к нему какой-то наведывался. Я еще удивился, что из квартиры голоса. Обычно там тихо, как в могиле, а тут — голоса. Твой друг дверь забыл замкнуть. Ее сквознячком и распахнуло. Вот прям как сегодня.
— И о чем они говорили?
— Откуда я знаю, подслушивать же нехорошо!
Я посмотрел на него и прищурился с самым серьезным видом.
— Говори уже, рубль дам.
— Да я правда не слышал. Мне показалось, что ругались… а про что конкретно, не разобрал.
— А мужика ты этого видел? Сможешь опознать?
Вот бы знать, что за визитер был в этом логове.
— Со спины только видел, когда он вышел из квартиры. Дядя Саша, а почему вы сами у своего друга все это не спросите?
Я поджал губы.
— Заболел он. Шибко заболел.
— Да? А чем?
— Вскрытие, то есть обследование, покажет… Вот думаю, уж не тот ли мужик ему хворь принес, которого ты видел. Ты точно его морду не запомнил?
— Точно…
— А одет как был?
— В одежду.
— Ну это понятно… Во что именно? Шляпа, костюм, трико, футболка? Что-то было приметное?
— Ничего приметного. Обычный дядька, даже не помню, во что одет. Наверное, костюм, раз обычным показался.
— Вспоминай ещё, Вова… Тут любая деталь важна…
— О! — воскликнул пацан и разлохматил свои вихры. — Вспомнил! Он когда на улицу вышел, из кармана коробочку достал блестящую, как золото.
— Какую еще коробочку?
— Да блин, забыл, как называется… Там сигареты еще прячут.
— Портсигар?
— Да! Точно! Портсигар.
— Неужто золотой? Ты уверен?
Пионер пожал плечом.
— Ну не знаю, но на солнышке как золотой блестел.
— Держи, — я протянул Вовке рубль. — Заслужил.
— Спасибо, дядь Саш, — схватил он деньгу и усвистал.
А внимательный, наблюдательный — запомнил, что его отец меня Александром назвал. Я, наконец, вышел на улицу и подошел к «шестерке».