— Конечно, конечно, — кивал и одаривал улыбкой «летчик» девушку. — Но поверь моему опыту, это обычный суицид.
— А дверь в квартиру была не заперта, — вставил я слово.
— Ну и что? У нас многие граждане дверь вовсе не запирают. Вот искореним преступность, и тогда вообще никто не будет запираться.
Уверенность следователя не усыпила мою бдительность. И не высказанная им утопия об искоренении преступности меня сейчас не волновала. Я всматривался в обстановку и просто-таки нутром чуял некую странность. Что-то мы упустили. Что же?
Я не сыщик, но надо соображать. Интеллигент — невысокого роста… Я подошел к табурету, который валялся на боку под люстрой. Криминалист его уже измарал дактилоскопическим порошком, отработал на предмет следов рук (хоть и безуспешно), и я его взял без перчаток. Поставил под люстру. Посмотрел наверх, потом вниз.
— Что-то не так, товарищ кинолог? — поинтересовался следак.
— Сан Саныч, — ответил я.
— Что?
— Называйте меня Сан Саныч. И да… что-то не так. Мне вот, например, не дает покоя одна каверзная деталь. А табуретка не слишком ли низкая для совершения суицида?
— Как это низкая? — следак отложил планшетку с протоколом и подошел ко мне.
— Мы не примерили ее… Не поставили под ноги повешенному. Он точно с нее бы достал до петли?
— Конечно, — уверенно кивнул следак. — Потолок тут высокий, это верно, но и петля низко свисает. На глаз видно, что все в порядке… Если так можно выразиться.
— А я бы все-таки проверил, Федор Леонидович, — закинул я горстку сомнений в умы присутствующих и следака.
— Сан Саныч прав, — поддержал меня Загоруйко. — Нужно проверить.
— Как вы себе это представляете? — следователь скептически улыбался. — Бред… Видно же было, что с табурета можно запросто влезть в петлю. Снова вешать тело на люстру?
— А почему нет? — пожал я плечами, подошел к Леночке и спросил: — Мадемуазель, у вас не найдется еще перчаток? Будем покойного взад вешать.
— Конечно, — сверкнула улыбкой медичка и выдала мне перчатки.
Несмотря на скептицизм Федора Леонидовича, тело мы снова водрузили на прежнее место. Я торжественно поставил под ноги Интеллигента табурет. Наступила двухсекундная тишина. Все переваривали увиденное. Ведь ноги трупа висели в воздухе и разве что скребли носками по табуретке — но пятки точно не доставали до сиденья.
— Его сначала задушили, а потом повесили, — предположил Гужевой, высказав уже очевидное.
— Нет, — замотала головой медичка. — Я внимательно осмотрела шею, странгуляционная борозда одна, других следов давления на кожных покровах нет.
— Чертовщина какая-то, — проговорил участковый.