— Я кинолог, — ответил я прокурорскому следаку и показал удостоверение.
Тот был возраста не молодого, но и не старого, лысина только намечается, брюшко еще через ремень не переваливается, а в черных усах нет седины.
— Кинолог? А где же ваша собака? — недоверчиво уставился на меня «летчик» (его синяя форма мне напоминала лётный мундир).
— Я тут не по работе, зашел к знакомому, смотрю — дверь в квартиру открыта. Проявил бдительность, постучал в эту дверь, позвал хозяев, но никто не откликнулся. Зашел, а тут этот висит…
— Он ваш знакомый?
— Нет, Эрик Робертович — мой знакомый. А кто висит, я понятия не имею.
— Вы ничего руками не трогали?
— Обстановка сохранена в неизменном виде, я проследил за этим.
— Что ж… Отлично, — закивал прокурорский. — Тогда приступим. Леночка, что скажете?
Леночка, уже надев медицинские перчатки, старательно ощупывала труп.
— Федор Леонидович, — обратилась «медсестричка» к следаку, — нужно снять тело. Я не достаю…
— Конечно, — кивнул он. — Сейчас все организуем.
— Только я попрошу, — вмешался криминалист Загоруйко, — не трогать петлю, не развязывать. Просто снимите ее аккуратно, не разрезая узлов. И отойдите, товарищи, мне нужно сфотографировать изначальное положение тела.
Все повиновались.
— А узлы вам зачем? — погладил усы «летчик».
— Вязка у петли необычная. Узел может содержать информацию о профессиональных навыках того, кто его завязал, — энциклопедично заметил Валентин.
— Не знал… — одобрительно покачал головой прокурорский. — Вы думаете, узел вязал не сам повешенный? Мне кажется, тут налицо обычный суицид. Сейчас Леночка еще свой вердикт нам озвучит, и станет ясно. Но петлю, на всякий пожарный, трогать не будем. Раз вы так говорите.
Общими усилиями Интеллигента сдернули с люстры. Он висел интересно — веревка, что проходила через мощную люстру, одним концом была привязана к спинке кровати. Судебная медичка тут же принялась ощупывать лежащий на полу труп на предмет переломов и прочих повреждений, задрала рубашку и осматривала теперь кожные покровы на предмет выраженности трупных пятен. Характер их распространения и цвет. Я поймал себя на мысли, что ее действия мне понятны, видимо, сжатый курс судебной медицины нам в Высшей следственной школе преподавали.
— Никаких признаков постороннего воздействия, — заключила Леночка, закончив осмотр. — Типичные признаки асфиксии. Очень похоже на суицид через повешение.
— Ну вот… я же говорил, — удовлетворенно хмыкнул следователь. — Спасибо, Леночка.
— Но вскрытие покажет более полную картину, — улыбнулась та. — Это предварительный осмотр.