— Ой, а давайте чаю попьем, — предложила мать и стала вытаскивать из пухлой сумки на стол какие-то ватрушки, вареные яйца, зеленый лук, редиску, оладушки и что-то еще.
Как у любой нормальной хозяйки, её «попить чаю» — означало знатно перекусить. Вообще в СССР нет такого понятия, как переел. Есть понятие — нужно подождать, пока уляжется.
Она все продолжала и продолжала доставать из сумки съестное, очевидно, думала, что я тут голодаю, все нормальные матери так думают.
— А у тебя чайника нет? — смахнула она прядь со лба и озадаченно огляделась.
— Не обжился еще, сейчас возьму у коллег, принесу.
— Ой, а мы тебе сальца домашнего посола привезли, на жаре испортится, холодильника тоже нет?
— Как видишь, но в ближайших планах в пункте номер один у меня стоит. А пока я там с комедантом общежития договорился, если что, у нее в холодильнике схороним.
Не раскрывать же мне им сразу прямо всё.
— Ну ничего, мы с отцом тебе копим на холодильник.
— А вот это лишнее, лучше себе телевизор новый купите. Цветной.
— Да у нас пока и «Рубин» нормально работает, холодильник тебе нужнее.
Теперь говорила только мать. Похоже, с цветным телевизором я угадал, оно и понятно, родичи — люди простые, по достатку среднестатистические, а в 78-м далеко не у каждой сейчас семьи цветной телек имеется, хотя цветное вещание в стране появилось уже лет как десять назад, а то и больше.
Серый, видя, что у меня нарисовались дела семейные, благоразумно попросил поводок, выказав желание выгулять Мухтара.
— Жарко, своди его на речку, — сказал я.
Когда он ушел, отец хмыкнул:
— Почему твой подчинённый выглядит как школьник? Взрослых тебе не доверили?
— У кинолога нет подчиненных, даже пёс — напарник и коллега. Можно сказать, равный. Знаешь такое слово? Равный. Или вас в армии только командовать учат?
Тот сделал вид, что скрытую претензию вовсе не заметил.
— Я говорю, мать, ерунда это. А не работа. Вот спрашивают у меня мужики и соседи, как там твой сын службу тянет. А я им что отвечу? Собаку выгуливает.
— А для тебя так важно, что подумают другие? Ты уже слишком взрослый, чтобы заморачиваться этим.
— Не паясничай, — выдохнул батя, — мы в тебя с матерью все вложили, чтобы ты человеком вырос.
— А я у вас урка, не работаю, бичую и ваши деньги пропиваю?
— Еще бы ты уркой вырос… — угрожающе протянул он, но снаряд снова не попал в цель.
— Ну вот и договорились. Ты не лезешь с наставлениями, а что соседям и мужикам говорить, я тебя научу. Вот… Можешь им газетку подарить.
Я протянул ему экземпляр «Красного Зарыбинска», тот прессу скептически взял, развернул и замер. Когда увидел на развороте крупным планом фотоизображение меня и Мухтара.