Передо мной стоял неказистого роста мужчина возраста не старого, но отмеченный сеткой морщин, и виски будто пеплом белым подернуты. Он никаким боком не походил на стереотипный образ военного — красивого, загорелого. Скорее, напоминал служащего среднего полета, с немного сутулой осанкой от кучи бумаг и документов.
Женщина выше его ростом. Не слишком худая для своих лет, но в ней видна материнская сила, и сразу можно заметить, какое доброе и лучистое у нее лицо.
Конечно, родителей не выбирают, даже в моем случае, но, если честно, то я бы выбрал первых, если судить по «обложке», подумал я и тут же получил этакий легкий душевный укол, будто совесть моя огрызнулась, мол, эй, они тебя, дурака, растили, а ты… Ладно, Сашок, угомонись немного. Я их, как родителей, не помню… Спасибо хоть за вот эти тёплые флюиды.
— Привет, мам, пап! — не хотел так говорить, но само вырвалось, будто на автомате. Наверное, Сашок снова подсказал.
— Привет, — как-то суховато поздоровался отец, протянул мне узкую, как акулий плавник, но твёрдую, как доска, ладонь.
Рукопожатие у него сильное, он даже неосознанно попытался повернуть кисть, чтоб она легла поверх, а мою развернуть вниз. Признак доминирования. Но я не дал повернуть руку, а показательно напряг, на твердость ответил твердостью.
Мать скромно подождала своей очереди и уже после бросилась обниматься. Отторжения от ее мягких обнимашек я не почувствовал, уже хорошо. От нее пахло фиалкой и чем-то домашним.
— Я не пойму? — щурился отец, его выбритое до синевы лицо скептически сморщилось, — ты вырос, что ли? В плечах раздался. Мать, посмотри… Наш сын мужиком становится. Да неужели?
И прищурился так недоверчиво.
— Что ты такое говоришь, отец? — покачала головой женщина. — Он всегда был мужчиной.
Взгляд у неё был тёплый, но дергающийся, вечно ищущий. Устала бреши залатывать да мосты наводить.
— Ну да… — снова хмыкнул отец Сашка. — Помню, как он сдавал физо на вступительных. Четыре года прошло, присяга, казарма, малька получил, а потом летеху, думали, отмучились… Мужик ведь! Ан нет!.. Из органов выперли, теперь вон собакам хвосты крутит.
— Тише, тише, Саша, — охнула мать, обращаясь к мужу (мы с ним тезки) и зачем-то прикрывая себе рот рукой, будто это она ругала меня, а не отец.
Проявила неуверенность, а папаша у меня тот еще батя. Как это принято потом будет называть — абьюзер, во всяком случае, на первый незамыленный взгляд.
— Из органов твоего сына не выперли, — спокойно, как бы между прочим, проговорил я. — Только из следствия. Не его это — бумажки процессуальные клепать. А кинолог — должность не такая простая, как тебе кажется, и в чем-то еще даже более нужная. Следователей много, а кинолог один.