Продавать портсигар я изначально и не собирался, я еще не разгадал его тайну. Почему покойничек Интеллигент так запросто отдал какому-то алкашу такую вещицу? Либо Пистон что-то темнит. Надо бы его найти и еще раз тряхнуть. Признаться, до последнего момента я не верил на все сто, что это золото, но Загоруйко — он точно фигни не скажет. Он умный и очки носит, а еще слишком правильный, ведь шуток моих не понимает.
— Спасибо, Валентин, только никому не говори про эту вещицу и про мое обращение. Договорились?
— Конечно, Александр. А можно тебя спросить?
Он, наконец-то, начал называть меня на «ты».
— Спрашивай, — кивнул я и уселся на стул.
У Загоруйко быстро ничего никогда не бывает.
— Я тут проанализировал ситуацию в отделе в последнее время, вижу, что ты стараешься для общего дела, показатели поднимаешь, — говорил он ровно, словно робот или человек, страдающий апатией ко всему, но таковым он явно не был.
— Ну стараюсь, а что тут такого сверхъестественного? Я ведь на испытательном…
— В том-то и дело, что я вижу в тебе абсолютно другую поведенческую мотивацию, ты не за себя печешься.
Я задумался, как бы ответить. Вот Фрейд, блин, комнатный нашелся, чего привязался-то?
— И как с человеком, небезразличным к судьбе нашего отдела, я с тобой хочу поделиться результатами своего анализа.
— А-а… Ну давай, конечно… Ага, — выдохнул я, уловив, что сейчас Валя не под меня копает.
Не нужны ему были никакие мои объяснения — он свои теории излагать готовился.
— Мне кажется, что наш начальник Петр Петрович специально ушел на больничный в самый ответственный момент. Бросил нас. Что думаешь?
— Не все так просто, Валя… Если начальник бы остался, то его бы в скором времени сожрали, к этому все и шло. По итогам полугодия на коллегии наваляли бы ему прилюдно. Вот представь такое, — я махнул рукой, изображая президиум и начальство. — Кому от этого было бы лучше? Нам — точно нет… Петрович хоть мужик и грубоватый, но все же свой, наш, доморощенный, — объяснял я, ловя себя на том, что сам я уже тоже причислял себя к своим. — С такими балбесами как мы — по-другому нельзя. А поставят кого-нибудь пришлого, и начнется текучка. Если еще до этой текучки вообще доработаем.
— Как это? — вдавил очки в переносицу Валентин.
Я ему обрисовал без особых подробностей перспективы «вселенского» заговора против нашего Зарыбинского ГОВД. С ним можно было не так, как с Голенищевым, Валентин — человек другого склада ума и руководствуется не фрейдовской мотивацией в своих поступках, и Аглая его не интересует, во всяком случае, как женщина (интересно, его кроме работы вообще что-то интересует?)