— Хм… Александр? Тебя что, этому в школе милиции учили?
Я ему даже подмигнул.
— В школе такому не учат.
Дверь в кабинет без стука распахнулась, и на пороге нарисовалась худая, как доска женщина. Нос, очки и строгий жакет. Вот, что бросалось в глаза в первую очередь. Еще и осанка — несгибаемая, как березовое полено. И взгляд серых глаз, от которых веяло прохладой. Этот взгляд смотрел на все сверху вниз, с некоторым пренебрежением.
— Здравствуйте, молодой человек, — обратилась она к Валентину, будто не замечая меня. — Фу! И почему тут так воняет? Сколько раз говорила проветривать…
На первый и самый верный взгляд, дамочка эта вовсе не сотрудник органов и при этом совсем не простая служащая. Этакая цаца в возрасте бывалого директора предприятия или другого Зарыбинского функционера.
— Мама, — напрягся Валентин. — Ты опять на работу пришла? Мне некогда. Я же тебя просил…
Женщина чинно подошла к оконному проему и, резким движением раздвинув черные занавески, распахнула створки рамы. Впустила со двора яркое солнце (я даже зажмурился), запах полыни, пыльцы, нагретой на солнце земли и заодно какую-то милую букашку. Впрочем, букашку женщина без всякой жалости и брезгливости тут же прихлопнула рукой прямо на лету.
— Валентин, — проговорила она учительским голосом, — ты даже не можешь правильно организовать свое рабочее место. И выпрями спину, а то кривой вырастешь.
— Мам, я уже давно вырос. Не ставь меня в неудобное положение перед коллегой.
— А я тебе обед принесла, — не обращая внимание на возглас сына, как ни в чем не бывало проговорила женщина.
— Бумага! — вдруг вскрикнул Валёк, метнулся в сторону темнушки и плотно закрыл туда дверь. — Не надо без спросу раскрывать окно в служебном помещении. Фотобумагу засветишь, там и так пачка бракованная попалась, упаковка с дыркой. А с фотобумагой у нас напряжёнка.
— Ох, Валентин, Валентин, вечно все у тебя бракованное, — покачала головой женщина, ища взглядом, куда бы присесть, но, осмотревшись, лишь брезгливо поморщилась и осталась стоять. — Разве для этого мама тебя растила. Ты в МГИМО должен был поступать, а не вот это все… с твоей светлой головой и с моими связями, ты давно бы уже…
— Мама, — поджав губы, прервал ее великовозрастный сынок. — Сколько раз повторять?.. Я хочу быть криминалистом. Ты же знаешь.
— Ну-ну, — женщина перевела взгляд на меня. — Чтобы закончить вот так, как этот лейтенант, от которого псиной попахивает.
— Женщина, это не псиной попахивает, а работой, — саркастически улыбнулся я. — И лейтенант еще не заканчивает, а только начинает.