Я подошел к полке и сдернул брезентуху.
— Неисправен, говоришь? — торжествующе я отступил немного вбок, открывая обзор на почти новый движок. — Ну-ну… Товарищи понятые, прошу подойти. Моторы воровал Ткачук, а потом инсценировал кражу у самого себя, чтобы отвести подозрения, вот и вы ведь уже говорили, что подозревали его даже. Так? Почему? — обратился я к человеку с бамбуком.
— Карася мне за ворот! — воскликнул рыбак и, бросив удочку, подскочил к новенькому «Вихрю». — Так это же мой Вихрюша! Мой мотор, мой! Ах ты, окунь ершивый! — повернулся он к тому месту, где только что стоял Ткачук. — Да я тебя!..
Но Ткачука уже не было. Бочком-бочком он нырнул за какую-то безразмерную занавеску.
Да что у него тут? В его постройках потеряться можно.
Ткачук смылся, вернее, отчаянно попытался. Я поднял грязную занавеску, куда он нырнул, и сказал громкое «фас».
Я вовсе не садист, но поймал себя на мысли, что обожаю отдавать Мухтару такую команду. Ткачук-то, тем более, заслужил…
Пёс ринулся за беглецом, и уже через несколько секунд послышались истошные вопли. Дичь поймана, а я хмыкнул, что от Розарио Агро ещё никто не уходил…
Мы поспешил на крики, Мухтар выволок подозреваемого из какого-то закоулка среди сараев и валял его по траве, не давая встать. Не то чтобы грыз, так, обозначил. Умный пёс, понимал, что людей можно «есть», только если хозяину, потерпевшим или ему самому грозит от них опасность. Тут же скорее была игра с «мышкой». С большой орущей мышкой в резиновых сапогах и рыбацком плаще.
— Уберите собаку! Уберите! А-а!!! — вопил Ткачук. — Я все расскажу, все! Уберите!..
— Фу! Ко мне! — крикнул я.
Пёс нехотя отпустил «мышку» и с немного виноватым видом подвалил ко мне, виляя не только хвостом, но и всем телом. Уши чуть прижал, глаза в землю смотрят, мол, извини, хозяин, если переборщил, давненько так не веселился и не играл…
Но я не считал, что он переборщил. Подумаешь, извалял крысу, которая у своих же тырила и ещё задвигала мне тут про то, что они как одна семья, какие все родные в околотке. Поэтому я похвалил Мухтара, погладил и сунул конфетку. Теперь-то я знал, что сладкое собакам нельзя, но другого лакомства не было, иногда правилами можно пренебречь. А награду пёс заслужил.
— Молодец, хорошо, молодец! — трепал я его по холке, пока тот с сияющей мордой жевал честно заработанную конфету.
Собаки любят похвалу, как и люди. Обратная связь от хозяина им очень важна.
— Забирай и пакуй, — кивнул я на покусанного жулика, обращаясь к Трубецкому. — А мы пока опишем похищенное…
Я подошел к оперативнику ближе и тихо добавил: