— Так это… — опустил глаза Ткачук и как-то сразу обмяк, даже руки отвисли, — простите… Я это… Надо было так… Ох, япона-матрёна… Что будет-то? Вы теперича меня того, за ложный вызов — штраф? Да?
— Погоди, Никитич… — один из понятых тряс бамбуковой удочкой, как мечом перед битвой. — Ты сбрехал, что ль? У меня ведь тоже давеча движок тиснули, только не заявлял я. Признаться, я даже на тебя грешил сдуру. А ты-то чего сбрехал?
— Так-э. У многих тут моторы поворовали в последнее время, ага, — закивал второй понятой.
Он тоже был из местных и явно при лодке.
— Антон Львович, — выцепил я взглядом оперативника, который вдруг поспешил притвориться деревцем. — Что-то я не понял… А вы серию разве не усмотрели во всем этом? У нас тут моторы похищают с одного берега, одним способом.
— Не одним, — буркнул тот в ответ. — У Ткачука свободным доступом украли, а остальные — из контейнеров.
— У лжезаявителя Ткачука ничего не украли, пройдемте, товарищи, посмотрим. Я вам сейчас докажу.
Теперь я уже с полным правом победителя и без всяких разрешений распахнул калитку пошире и вошел внутрь усадьбы.
Под навесом под мешковиной лежал «Вихрь».
— Ваш? — ткнул я осуждающим взглядом в Ткачука.
— Мой, — тот крутил в руках засаленную кепку и смотрел в траву.
— И зачем был весь этот цирк с конями? Вернее, с собаками.
— Там это… Только жене не говорите. Задолбала…
— Ну, говорите уже, — вздохнул я.
Пытался говорить строго, но не стращать. Да елки-палки, я ж не школьный учитель у доски!
— Ну там это… Такое дело, японский банан… в общем, я сказал ей, что мотор у меня украли, а сам — а сам хотел его продать.
— Зачем?
— Да достала она меня, сена накоси, рыбы налови, дров привези…
— А при чем тут мотор?
— Как при чем? — махнул рукой на реку псвевдопотерпевший. — Сенокос-то за рекой, дрова тоже с того берега вожу. Ну, сетку там ставлю.
— Значит, чтобы вас не заставляли работать, вы вот так решили от мотора избавиться?
— Ну да… япон-батон. А что? Хорошо же придумал? А?
Он оглядел мужиков
— И следы запутал, — продолжал я размышлять вслух, — протоптал кирзачами ложную дорожку в сторону грунтовки, дошел до травы, развернулся и сюда пришел. Так?
Именно так петлял Мухтар, добросовестно выполняя свою задачу.
— Всё так… — сокрушался теперь Ткачук. — Сколько там штрафу мене за ложный вызов припишите?
— Врёшь ты все, Ткачук… Опять врёшь. У тебя вон еще второй двигатель лежит, — я кивнул на полку под навесом.
Там лежало что-то громоздкое. Накрытое брезентом, по очертаниям вполне напоминавшее лодочный мотор.
— Да он неисправен. Это я старый, на запчасти храню.