— Он поехал, — вдруг сказал цесаревич как-то очень по-простому. — Кукухой. Все, фляга свистнула, и обратной дороги для него нет. Если искать аналогии со сложившейся ситуацией, то описать ее можно так: к примеру, я был должен кому-то пулемет, но этот кто-то манифестировался как шизофреник. И я тут совершенно ни при чем, так сложилось без моего прямого участия. Ни один суд — гражданский, военный, магический, церковный — не обяжет меня вручить откровенному психу пулемет! Это противоречит нашему законодательству, мировым правовым обычаям и здравому смыслу! Можно отдать долг ближайшим родственникам или душеприказчику, но Авалон от него отказался, в лице самого пресветлого величества, так что обойдутся эльдары без моего сына. Великий телекинетик — это куда почище пулемета будет! А в качестве компенсации я позабочусь о том, чьим должником являюсь. Обеспечу ему до-о-о-олгую жизнь, насыщенную любопытными ощущениями!
Улыбка Федора Ивановича стала очень нехорошей, у меня аж мороз по коже прошел тогда. Аргументация была сомнительной, на мой взгляд, но кто я такой, чтобы спорить? В конце концов — это не я должник упыря, а цесаревич, пусть он и разбирается… В общем, на том мы тогда разговор окончили, скомканно попрощавшись. Я понимал — он хочет скорее начать лечение мамы, да и вообще — работает Триумвиром! Страшно подумать: вице-царь фактически. Один из трех.
Вспоминал я все это в медблоке колледжа, с катетером в вене, и теперь холодок по спине у меня тоже бегал, и голова кружилась. Но такое было и в первый раз, когда у меня взяли шестьсот граммов крови. Сейчас, едва я сел, как симптомы кровопотери дали себя знать. Я покрепче ухватился руками за стену и край кушетки и сохранил равновесие.
— Я бы ограничилась тремястами миллилитрами. — Боткина хмурилась. — Не понимаю, откуда возникла такая спешка…
— Я — идеальный донор для одного очень-очень хорошего и важного для меня человека. — Слова давались мне нелегко, голова была ватной. — И я бы очень хотел, чтобы… Ну не могу я ждать, понимаете? Только с моей помощью человека можно из комы вывести! А для этого нужно заменить ей всю кровь.
— Ладно, — вздохнула Боткина. — Давай помогу тебе выйти, там тебя уже твои дожидаются. И зелье выпей.
Зелье я выпил. От него щипало в носу и глаза слезились, так что когда я вышел из медблока — сразу лица Тинголова и Бёземюллера не различил, но их голоса слышал даже чересчур отчетливо, могли бы так и не орать.
— Посмотри на него, Руа, какой бледный! Краше в гроб кладут! Айн лебендер тотер! — практически взвалил меня на плечо Ави.