— Буду сдавать кровь, — сказал тогда я. Ну а какие еще были варианты? — А вы пока делайте эту самую сыворотку. Если нужно организовать доступ к организму Карлайла — мы с Элькой организуем, хоть прямо сейчас!
— Справимся сами, — серьезно кивнул Федор Иванович. Мне понравилась эта серьезность — он воспринимал нас не как вздорных детей, а как доказавших свою компетентность настоящих магов! — Значит, так: забор крови — каждые пять дней, в медблоке колледжа. У Боткиной хватит квалификации сохранить материал в состоянии, которое нам необходимо. Не части, не изматывай себя, это ни к чему. И вот что…
— … я не дурак, мне очевидные вещи объяснять не надо. — Я сунул руки в карманы. — Я был и останусь Титовым. И Эля никому ничего не расскажет.
— Мог бы назваться Рюриковичем, — пожал он плечами, глядя на меня с одобрением. — Имеешь право.
— Титов — менее претенциозно, — откликнулся я. — Я думаю — потому и не Смарагдов? Хорошо, что не Смарагдов.
— Хм… — Было видно, что отцу этот разговор по душе. — Мне показалось неправильным давать тебе фамилию Поликлиников — все-таки это дурацкая шутка, понятная очень немногим, да и звучит нелепо. А Смарагдов — очевидный официальный псевдоним. Бриллиантов, Изумрудов, Смарагдов — не годится, верно. А когда ты понял, почему — Титов?
— Сразу, как только узнал, кто я такой на самом деле. Тит-Смарагд-Иоанн — полное имя нашего державного предка, я об этом читал.
— Читал, ну-ну… — кивнул он, пряча улыбку. — Когда все будет готово к лечению — я заберу тебя. Ты имеешь право присутствовать, когда Даша… мама… очнется.
— Ей будет тяжело, — пришло мне в голову. — Хорошо бы, чтобы она видела вокруг себя знакомых, привычные лица. Муж, постаревший лет на пятнадцать, взрослый сын, который пешком под стол ходил — так себе обстановочка для пробуждения после ужасного стресса, а?
Цесаревич ухватил себя за бороду, растерянно запустил руки в волосы…
— Ты думаешь? Нет, ну, резон есть… Омоложение? Ведь столько лет прошло… И Ремезовых пригласить, и их поправить… Да-да-да… — Он хлопнул меня по плечу и тут же отдернул руку, как будто застеснявшись своего порыва. — Если еще что-то хочешь спросить — спрашивай. Время не ждет. Работы много!
— Меня уже не надо отдавать упырю? — вот что меня интересовало.
— Зачем? Он же неправоспособен! — удивился отец, а потом кивнул своим мыслям: — А, точно… Ты сумел сделать с ним ЭТО, но не можешь понять, что именно… Если в двух словах: с головой у него теперь все очень-очень плохо.
Вообще-то я точно знал: если внутри ментала запихать кому-то в пасть целый том Большой Российской энциклопедии на букву «Г» — это не останется без последствий. В конце концов, когда я внутри чужих библиотек книжечки местами переставлял, порядок наводил, надписи писал и стихи читал — это прямо сильно влияло. А тут — энциклопедией накормить! Просто упырь — это ведь упырь! Я понятия не имею, что в голове у Карлайла творится, как кровососы на такие экзекуции реагируют! И произошло все это внутри моей, а не его библиотеки…