— Не буду я с тобой разговаривать, скотина, я убью тебя, а потом разделаюсь со шлюхами!.. — Он разве что пеной изо рта не брызгал, этот Каган.
Мне слушать дальше не было никакой необходимости. Наших бьют! Всё предельно понятно. Я выдернул дюссак из ножен и телекинезом запустил его в полет — ровно до того момента, пока он не прикоснулся к затылку мужика.
— Бросай арбалет, — громко сказал я, подходя. — Или я шевельну рукой — и у тебя в башке окажется много лишнего железа.
— Та-а-ак! — озадаченно проговорил Каган и попытался обернуться, но добился только того, что лезвие распороло ему кожу и потекла кровь.
Немного, несколько капель. Но он точно это почувствовал.
— Арбалет на землю, — повторил я, перехватывая рукоятку оружия уже рукой: я подошел достаточно близко.
Оружие брякнулось на асфальт, и тут же изнутри клуба пулей вылетел корнет, который в два прыжка пересек расстояние, отделявшее его от Кагана, и резко, с оттяжечкой, врезал ему в челюсть. Мужик рухнул на землю, а Оболенский сказал:
— Сутенер, падла. Не понимает, что у дам бывают выходные, которыми они вольны распоряжаться так, как им вздумается… Ничего, теперь на больничку поедет, подумает о своем поведении. Ты вовремя появился, Миха, но сейчас нам срочно нужно сваливать — если нагрянет полиция, зависнем здесь до ночи, хотя мы, в общем-то, в своем праве. Еще бы телекинезом не светил во все стороны — вообще счастье было бы. Ну, плевать. Погнали, погнали! Вон там наша машина!
И мы, топоча ботинками, рванули к броневику, втиснутому между каким-то учебным центром и Музеем стекла. Оболенский запрыгнул за руль, я — на пассажирское место, корнет запустил двигатель, и машина с визгом покрышек помчалась по улице Воробьевской.
— Переодевайся быстрей, потом сменишь меня! — скомандовал Егор.
Сменить «оливу» на черную опричную «тактику» в кабине бронемашины на полном ходу — задача нетривиальная, но я справился, и потому в «кармане» на Набережной смог подменить корнета, который переоделся гораздо быстрее меня и сказал, отряхивая с формы несуществующий мусор и разглаживая шевроны с метлой и собачьей головой:
— Поехали к блокпосту. Теперь нам и сам черт не брат!
Я вел гораздо спокойнее, чем он, и, конечно, остановил броневик, когда спереди и сзади пристроились полицейские электрокары с мигалками. Из головной машины выбрались кхазады в бронежилетах, вооруженные дробовиками, из задней — два эльфа: блондин и брюнет, похоже — галадрим и лаэгрим. Все — в полицейской форме, с жетонами. Чернобородый гном стволом своего оружия постучал в водительскую дверцу. Я вопросительно глянул на Оболенского, и тот сказал: