Щека офицера дернулась, в глазах заплясали злые огоньки.
— Мерзость вы сделали, господа. — Его тон стал официальным и холодным. — Хоть и на благо Государства Российского. А посему — немедленно покиньте форпост «Бельдягино», у вас пять минут на сборы. Время пошло, и по его окончании я велю моим людям гнать вас прикладами. У нас карантин вот-вот начнется в связи с подозрением на вспышку хтонической диареи. Ощутимо дерьмецом воняет, зна-а-аете ли.
Голицын качнулся с носков на пятки и обратно и гаркнул:
— Га-а-а-а-арнизон! В ружье-е-е! Подготовиться к вылазке в Хтонь, экипировка и вооружение — по штату спасательной эвакуационной операции. Господа юнкера — поступаете в распоряжение корнета Оболенского. Корнет, здорово, что прибыл. Вы — мой стратегический резерв. Подпоручик Слащев — со своим взводом остаетесь охранять форпост. Мы вытащим боевых товарищей, слышали?
— Так точно! — рявкнул гарнизон.
Кто-то из опричников буркнул:
— Много чести урукам.
Другой ткнул его бронированным локтем:
— Вместе тварей рубали. Видал, как они в атриуме бились? Во-о-от!
Третий подытожил:
— Дело принципа! Мы, русские, своих не бросаем. На том стоим, ёлки! Уруки там, не уруки… Дело десятое. Свои! А эти конченые — бросили. Так дела не делаются, будем исправлять.
И всё завертелось. Опричники экипировались, набивали подсумки и рюкзаки боеприпасами, примеряли защитные артефакты, проверяли оружие. Груз накопителей маны был встречен с крайним одобрением — даже пустоцветам должно было хватить кристаллов! Что такое лишний файербол, разверзнутая яма, воздушное лезвие или водяная плеть во время боя — об этом никому тут объяснять было не нужно. Сам поручик в полном боевом облачении, с шашкой на одном бедре и гигантским пистолетом — на другом, лишь заглянув в десантный отсек броневика, протянул:
— Норма-а-ально, корнет! Молодцом!
И Оболенский расцвел от похвалы. И кинулся снаряжаться. Хорошо ему — передремал ведь по дороге, а меня рубило страшно, и я ничего не соображал: слишком насыщенный выдался день. В таком состоянии меня и застали ребята.
— Какой-то ты затраханный, Миха, — сказал Авигдор. — У него мешки под глазами черные, видите? Чего ты там в той Калуге делал?
Я почесал затылок:
— Тут проще было бы сказать, чего я там НЕ делал, пацаны… Розен, будь человеком, дай мне чего-нибудь бодрящего, или, может…
— В круг, — просто сказал он. — Зря учились, что ли? В Хтонь скоро идти, а у нас один боец — не боец. В круг, господа.
И уже спустя минуту я вдохнул полной грудью: волна жизненной энергии с толикой маны прокатилась от кончиков пальцев до пяток и макушки, я снова почувствовал себя живым! И проговорил: