Двенадцатая ступень оказалась последней. Дверь за спиной захлопнулась, заставляя Алину вздрогнуть. Только сейчас она поняла, что всё ещё сжимает в левой руке кусок плоти.
Содрогнувшись, разжала пальцы, и ухо её жениха беззвучно упало на пол.
— Господи, помоги мне… — прохрипела она севшим от крика голосом.
И, опустившись на корточки, кончиками пальцев провела по полу. Это был бетон. Шершавый и ледяной.
Закрыв глаза, она медленно сосчитала до десяти. Выравнивая дыхание, пыталась сконцентрироваться не на липком ужасе, засевшим под рёбрами, а на том, как помочь самой себе.
Открыв глаза, облегчённо выдохнула. Теперь картина стала яснее. Теперь она смогла рассмотреть почти пустую комнату. Только стены, стул и жалкая лампа под потолком. С дотошной внимательностью продолжала озираться по сторонам. И… ничего, за что можно было бы зацепиться.
Здесь было так холодно, что зубы начинали отбивать мелкую дробь. Всхлипнув, Алина забралась на стул и, подняв ноги, прижала колени к груди и обхватила их руками.
Перед глазами то и дело возникала картина того, как это животное, скалясь от удовольствия, лишает Сергея уха. Так много крови она ещё не видела никогда. И никогда ещё не слышала такого истошного вопля. Ни от себя, ни от кого-либо. Всем своим существом ощущая липкий страх, щупальцами стискивающий горло, она старалась успокоиться.
Что здесь происходит? И как в этом замешан Сергей? Как в этом замешан отец?! Сколько их здесь продержат?
И есть ли хоть кто-то, кто может им помочь?
Папа? Он болен. Хотя, Швед усомнился в этом, но она-то знает, что это правда! Деменция прогрессирует, и это нельзя не заметить! Да и зачем отцу притворяться?!
Скинув туфли, Алина попыталась руками согреть замерзшие пальцы ног. Растирала и мяла их, с горечью осознавая, что это не поможет. Она слишком легко одета. Пиджак, который она бросила в машине Сергея, был бы сейчас очень кстати. А от тонкой полупрозрачной блузки толку мало. Впрочем, как и от юбки, заканчивающейся на середине бедра.
Просидев на стуле не меньше двух часов, она полностью привыкла к темноте. Заметила в углу ведро и торчащий из стены карабин размером с крупный мужской кулак.
Этот жуткий подвал был похож на тюремную камеру. Или пыточную.
Только сейчас в голову пришли мысли, что за последний месяц Сергей вёл себя немного странно. Стал нервным и раздражительным. Часто где-то пропадал. И даже занятия любовью превратились в грубый и пошлый секс. Словно он срывал на ней накопившуюся злость и усталость. Но от ответов жених увиливал, ссылаясь на то же утомление.