Взгляд Левина на пару секунд изменился. В нём появилась осознанность. Будто он на время пришёл в себя. И этих секунд Ивару хватило, чтобы сделать выводы.
— Чушь. — На выдохе произнёс Сергей. Нервно усмехнулся перед тем, как снова опустить голову. — Бред. Навроцкий не в себе уже давно.
— Мы это проверим. Не переживай. А пока я хочу донести до тебя кое-что. То, что ты, кажется, забыл. Или не усвоил.
Ивар твёрдо решил, что оставит этих двоих в живых. Пока. Хотелось бы поторопиться, но не хотелось оступиться.
Поднявшись, он тряхнул плечами и, лишь раз взглянув на разъярённую девчонку, что продолжала бросаться проклятьями, перевёл взгляд на Антона.
— Нож.
И его просьба тут же была удовлетворена.
Сняв чехол с охотничьего ножа, Ивар обнажил белоснежные зубы в хищном оскале. Приблизился вплотную к изнеможённому побоями Левину. И, схватившись за его ухо, тихо протянул:
— Это только начало, Серёж. Дальше будет веселее.
И тут же заметил, что во дворе их убежища воцарилась мертвецкая тишина. Девка замолкла. Даже собаки притихли. И это придавало сложившейся ситуации особый драматизм.
— Нет! Ивар! Нет! Не надо! Блядь! Я правда всё расскажу! Всё! Я клянусь тебе! — Завопил Сергей, увидев перед лицом сверкнувшее лезвие.
— Держите его. — Дал распоряжение своим людям.
И, крепче впившись за хрящ предателя, принялся резать. Резать и упиваться воплями того, кто посмел его подставить, обокрасть, сдать. Заказать…
Он слышал крик девчонки за своей спиной. Она так истошно орала, что у Ивара чуть не встал.
Честное слово, просто музыка для ушей.
И когда с ухом, наконец, было покончено, Ивар раскатисто рассмеялся. Сжав кровавый хрящ в кулаке, он отдал нож Антону. И, продолжая смеяться, снова посмотрел на дочку Навроцкого. На её перекошенном лице застыла маска ужаса. Подбородок трясся, а на тонкой шейке повздувались вены.
Что? Теперь не такая бойкая?
Ивар старался не обращать внимание на продолжающиеся за спиной вопли Левина. Такие, сука, противные. Жалкие.
Приблизившись к Навроцкой, Ивар с любопытством заглянул в её глаза. Глаза осени. Там были золото, оливка, мёд… земля. Он раньше никогда не встречал таких глаз. Красивые. И злые. Полные ненависти, презрения и неподдельного ужаса.
— До выяснения обстоятельств, — тихо прохрипел он, прекратив скалиться, — будешь здесь. А это… — схватив её за запястье, он вырвал руку из крепкой хватки одного из своих бойцов. — Подарок.
Разжав тонкие девичьи пальцы, причиняя боль, он вложил в её ладонь ухо. Ухо её жениха. И едва не рассмеялся вновь, когда увидел, как дёрнулась её глотка в рвотном позыве.