Она обхватила плечи руками, пытаясь удержать внутри то, что рвалось наружу: боль, гнев, отчаяние. Взгляд, пустой и остекленевший, упирался в табло с рейсами. Буквы плыли перед глазами, сливаясь в бессмысленный узор. Куда? Зачем? Всё потеряло смысл.
Шум голосов, гул двигателей, объявления по громкой связи: всё это звучало где‑то далеко, будто сквозь толщу воды. Она была здесь и одновременно нигде.
Вдруг что‑то изменилось. Интуитивно, кожей, она почувствовала его приближение. Повернула голову.
Антон шёл неторопливо, расслабленно, словно этот хаос вокруг не касался его. Его уверенная, почти ленивая походка кричала о власти, о неуязвимости. Он был как скала среди бушующего моря: непоколебимый и равнодушный.
Он подошёл и молча протянул ей документы. Пальцы Алины дрожали, когда она забирала их и прятала в сумку. Слова застряли в горле, но она всё же выдавила:
— Почему ты мне помогаешь?
Его лицо на мгновение окаменело. Этот вопрос ему не нравился. Совсем. Но он ответил, холодно, отрезая:
— Я делаю это не ради тебя. Даже не надейся. Ты — проблема, Алина. И чем дальше ты будешь, тем лучше для всех.
Её сердце сжалось, но она не отступила. Голос дрогнул, но прозвучал твёрже, чем она ожидала:
— Тогда почему ты не избавился от меня так же, как от Кости?
Он промолчал. Но в его глазах промелькнуло что‑то… тень, воспоминание, боль. Он знал ответ. Потому что когда‑то прошёл через то же самое. Потому что Навроцкая, её дух, её непокорность, напоминали ему женщину, которую он так и не смог забыть. Женщину, которую до сих пор носил в сердце, как осколок стекла, режущий изнутри.
И он бы никогда не простил Ивара, если бы тот поступил с ней так же.
Алина поняла, что ответа не будет. Сглотнула горечь и спросила снова:
— Что будет с моим отцом?
Антон хмыкнул. Молчание длилось несколько секунд, тяжёлое, давящее. Потом он произнёс:
— Он благополучно доживёт свои дни. Но не забывай, что тоже он не чист на руку. Швед так просто этого не оставит. Деньги и товар ещё не возвращены. И даже если ноутбук, который искал Федот, уже давно у нас, это ещё не конец.
— Это жестоко, — прошептала она.
— Жизнь жестока, — отозвался он безразлично. — Ты хочешь попрощаться с ним?
— Да…
— Он тебя даже не помнит, — перебил Антон. — Забудь.
Он бросил взгляд на табло и коротко бросил:
— Пора.
Взял ручку её жёлтого чемодана и направился к зоне ожидания. Аля стояла, застыв, ещё мгновение. Потом медленно, словно во сне, последовала за ним. Каждый шаг отдавался в груди тупой болью. Она не знала, куда идёт. Не знала, что ждёт её впереди. Но знала одно: назад пути нет.