Я от неожиданности даже рот приоткрыл. Пингвин показал зубы.
– Чего? – только и смог выдать я.
– Того, – передразнила она, поправляя огромные очки средним пальцем (в варежке это выглядело особенно комично). – У тебя на твоем танке даже пыль не стерлась. А у меня, между прочим, ползарплаты на ремонт уйдет. Я извинилась по-человечески. А ты ведешь себя как типичное камчатское быдло на «Крузаке». Комплексы размером машины компенсируем, да?
Она хмыкнула, оглядывая мой джип:
– Хотя, судя по запаху гари, ты просто перегрелся. Иди остынь. Денег мне твоих не надо, претензий не имею. Еще вопросы есть, или ты дальше будешь стоять и портить мне воздух своим пафосом?
Я смотрел на неё и чувствовал, как злость улетучивается, сменяясь кривой ухмылкой. А девка-то с характером. Маленькая, да удаленькая.
– Ладно, – я поднял руки в примирительном жесте. – Уела. Живи, мелочь. У меня претензий тоже нет. Фаркоп крепкий.
– Мелочь – это то, что у тебя в штанах звенит, когда ты на людей кидаешься, – буркнула она, разворачиваясь к своей машине. – Бывай, дядя. И валерьянки попей.
Она нырнула в свою красную коробчонку, хлопнула дверью так, что с крыши слетел снег, и, яростно газуя, объехала меня по встречке.
Я хмыкнул, достал еще одну мятную конфету и сел за руль.
– Ну и язва, – пробормотал я, глядя вслед удаляющимся красным габаритам. – Зато взбодрила.
Остаток пути я ехал, предвкушая горячий душ. «Сталинка» встретила меня темными окнами и забитым двором. Мест для парковки, как обычно, было – кот наплакал. Я сделал круг по двору, высматривая щель, куда можно втиснуть «Крузак».
Ага, вот оно. Единственное свободное место в углу, под старым тополем.
Я начал заезжать задом, виртуозно лавируя между сугробом и чьим-то «Форестером». Заглушил мотор, выключил фары. Тишина. Наконец-то.
Открыл дверь, спрыгнул на снег и… замер.
Прямо рядом со мной, буквально в метре, стоял красный «Матиз» с разбитой левой фарой.
Я медленно поднял глаза. Из машины, кряхтя и пытаясь вытащить с заднего сиденья огромные пакеты из супермаркета, выбиралась моя новая знакомая. Белый помпон качнулся.
Она выпрямилась, держа в зубах ключи, повернула голову и увидела меня. Пакет в её руке предательски хруснул.
Мы стояли в свете тусклого фонаря подъезда и молча смотрели друг на друга. Судьба, похоже, обладала весьма извращенным чувством юмора.
– Соседи, значит, – констатировал я, прислонившись к капоту. – Ну, здравствуй, «мелочь».
Она закатила глаза так сильно, что это было видно даже в темноте, перехватила пакеты поудобнее и, гордо задрав нос с очками, прошествовала мимо меня к подъезду.