– Не обольщайся, Годзилла. Я просто живу в зоопарке, видимо.
Дверь подъезда хлопнула. Я остался стоять в темноте, слушая, как ветер шумит в ветвях тополя, и впервые за этот бесконечный, тяжелый день, искренне рассмеялся.
Спал я без снов. Темная, вязкая пустота поглотила меня целиком, едва голова коснулась подушки. Казалось, я только закрыл глаза, как реальность решила вернуться. И вернулась она не с первыми лучами солнца и не с запахом кофе, а с грохотом.
Звук был такой, словно кто-то пытался высадить мою входную дверь кувалдой. Или тараном.
Я подскочил на кровати, сердце бешено колотилось где-то в горле. Первая мысль – пожар. Рефлекс сработал быстрее мозга: ноги уже нащупывали пол, рука тянулась к несуществующей рации.
– Да открывай ты уже! – донеслось из коридора приглушенно, но истерично.
Не пожар. Хуже. Люди.
Я потряс головой, пытаясь отогнать свинцовую тяжесть. Посмотрел на часы. Цифры расплывались, но общий смысл был понятен: 05:14 утра.
– Кого там черт принес…
С пола поднялась огромная черная тень. Тор, мой ньюфаундленд, зевнул так, что челюсти хрустнули, и вопросительно ткнулся мокрым носом мне в ладонь. Для него любой стук в дверь означал гостей, а гостей он любил. Этот семидесятикилограммовый теленок был убежден, что все люди в мире созданы исключительно для того, чтобы чесать его за ухом.
– Сидеть, – буркнул я псу, натягивая спортивные штаны.
Я поплелся в коридор, чувствуя, как хрустят суставы. Стук не прекращался. Я щелкнул замком и рывком распахнул дверь, готовый убивать.
На пороге стояла она. Моя «любимая» соседка.
Без пуховика она казалась еще меньше. Какая-то безразмерная фланелевая пижама в клетку, на ногах – смешные тапки с заячьими ушами. Светлые волосы торчали в разные стороны, как взрыв на макаронной фабрике, а очки снова сползли на самый кончик носа.
Но вид у неё был такой, будто она пришла взыскивать долги за последние десять лет.
– Да вы издеваетесь! – выпалила она вместо «доброго утра».
Я моргнул, пытаясь сфокусировать зрение. Мозг отказывался обрабатывать информацию.
– Чего? – мой голос звучал как скрип несмазанной петли.
– Издеваетесь, я спрашиваю? – она повысила голос, тыча пальцем мне в грудь. Палец уперся в мою футболку, не причинив никакого вреда, но напор впечатлял. Она… в перчатках? – Я терпела музыку. Я терпела, эту вонь с подъезда. Но это уже перебор!
Я оперся плечом о косяк, чувствуя, как начинает пульсировать висок.
– Женщина, – медленно произнес я. – Пять утра. Ты бессмертная, что ли? Иди спать.
Я попытался закрыть дверь, но она выставила ногу в тапочке, блокируя проход.