Этому поспособствовал эксперт, признавший его полностью вменяемым. И показания тех, кто его знал. В том числе — показания самого Макса.
Он снова увидел Ноймана перед собой: руки в наручниках за спиной, двое коллег держат его, выворачивая их сильнее, чем было нужно.
Свой, совершивший такое, мягкого обращения не заслуживал.
Макс вновь увидел взгляд, полный ненависти, которым Нойман буравил его, и безумный огонь, полыхавший в его глазах.
И снова услышал его голос:
— Что бы ни случилось дальше, я выживу. Как-нибудь. А потом вернусь и ударю тебя туда, где больнее всего. Я причиню тебе такую боль, что ты будешь мечтать о смерти.
— Проклятая тварь, — выдохнул Макс.
Он с размаху шлепнул скомканный лист на стол ладонью и выхватил из кобуры табельный пистолет.
Жест был совершенно бессмысленным. Но даже он давал хотя бы иллюзию опоры.
Взгляд упал на фотографию, стоявшую на буфете: он и Кирстен.
На снимке он сидел на корточках рядом с ее инвалидным креслом, и оба сияли, улыбаясь наперегонки, пока отец нажимал на затвор.
Это было два года назад. Один из редких семейных выездов с родителями.
Тогда мир еще не раскололся. Ни для нее, ни для него.
Их родители…
Если мать узнает, что происходит сейчас, она умрет от страха за Кирстен.
— Если ты ей что-нибудь сделаешь…
Сначала он прошептал это.
Потом, после короткой паузы, крикнул в стены квартиры Кирстен, словно похититель мог прятаться где-то здесь.
Но кричал он и в ту взрывную смесь ярости и ужаса, что бушевала внутри.
— Если ты тронешь ее, чертов псих, я тебя убью!
Он дышал прерывисто, когда обернулся и обвел комнату взглядом в поисках хоть какой-нибудь зацепки.
Но ничего не было. Все выглядело как обычно.
Макс убрал пистолет, сделал несколько шагов к входной двери, присел на корточки и внимательно осмотрел паркет.
Криминалисты прошлись бы здесь специальным пылесосом, в тонком фильтре которого осело бы все — даже волосы и мельчайшие частицы.
«…Никакой полиции, иначе я верну тебе твою сестру. По частям…».
Никаких криминалистов.
Он выпрямился и потянулся за смартфоном.
Нет, в управление он звонить не станет. Если его начальник Горгес, узнает о случившемся, то немедленно отстранит Макса от дела — из-за личной вовлеченности.
После двух гудков Бёмер ответил:
— Что у тебя?
Голос у него был усталый, надтреснутый. Ничего удивительного: они только что завершили расследование особенно жестокой серии убийств, вымотавшей их до предела.
Но Макса сейчас это не интересовало. Его вообще не интересовало ничего, кроме одного: что этот безумец сделал с Кирстен — или еще сделает.