Собственный голос не показался ей ни истеричным, ни жалобным. Только едва уловимая дрожь могла выдать её страх — но для этого нужно было знать её очень хорошо.
— Поговорите со мной. Скажите, чего вы от меня хотите. Эти сообщения в Facebook… это ведь были вы, правда? У меня такое чувство, что вы что-то ищете. Я уверена: мы сможем найти решение и не разрушить жизнь ни вам, ни мне. Пожалуйста, просто поговорите со мной.
— Дело не в тебе.
Это были первые слова, которые он произнёс с тех пор, как похитил её из квартиры.
Холодные, лишённые всякого чувства, и всё же они зажгли в ней слабую искру надежды. Если удастся втянуть его в разговор, ему будет труднее причинить ей вред.
По крайней мере, ей хотелось в это верить.
— Тогда в ком? И в чём? — ей стоило огромных усилий, чтобы голос звучал так, будто это самый обыкновенный разговор. — Может быть, я смогу…
— Речь о твоём брате. Я проведу его через ад.
Он произнёс это так, словно она просто спросила, который час.
— Я заставлю его страдать так сильно, что он станет желать смерти. И если для этого потребуется, чтобы он знал, что страдаешь ты, значит, страдать будешь ты. Всё зависит от него.
Он по-прежнему говорил без малейшей интонации, почти как робот.
Она несколько раз сглотнула, пытаясь подавить подступающую панику.
Это монотонное, механическое нанизывание слов пугало её сильнее всего. Так не говорит ни один хотя бы наполовину нормальный человек.
— Но почему?.. — она почувствовала, как силы, с помощью которых ей до сих пор удавалось удерживать рассудок и не подпускать панику, стремительно покидают её. — Чего вы хотите от него?
— Он должен любить твою жизнь больше собственной. Больше, чем жизнь любого другого. Если он заколеблется, через ад ты пройдёшь ещё раньше него.
Она пыталась сосредоточиться на его словах, понять их вопреки жгучему страху, всё сильнее разгоравшемуся внутри, но не находила в них никакого смысла.
— Дай мне руку.
— Зачем? Я… я не могу встать, вы же знаете.
Внутренний голос подсказывал ей, что он собирается сделать с ней что-то ужасное. Что руку ему давать нельзя.
Паника неотвратимо сомкнула когти у неё на горле.
— Дай мне руку, — повторил он.
— Что вам нужно от моего брата? — она попыталась отвлечь его мягким, почти терапевтическим тоном. — Пожалуйста, скажите. Может быть…
Он двинулся так быстро, что она поняла, что произошло, лишь когда её левая рука уже оказалась в его ладони.
Он рванул её с такой силой, что она едва не рухнула на пол, затем слегка развернулся и зажал её предплечье между своей грудью и плечом.
Свободной рукой он полез в карман куртки.